Как построить бизнес на научных открытиях: путь от НИИ до современных стартапов
Особенность современного бизнеса в том числе — в том, что он все чаще строится на технологических разработках и научных открытиях. Мы видим это, начиная от промышленного производства и заканчивая созданием мобильных приложений. О том, как взаимодействуют наука и коммерческие компании в России и как на этом строится успешный бизнес, рассказывает Дмитрий Кулешов, генеральный директор компании «Энерготэк».
Читайте «Хайтек» в
От шариковой ручки до современных инноваций
В чьей бы голове не возникла новая идея, ее развитие и превращение в полноценный востребованный рыночный продукт едва ли возможно без тесного взаимодействия бизнеса и науки. Современный мир полон разнообразных идей, продуктов и технологий. Иногда за кажущейся простотой стоит работа многих людей, в том числе привлеченных из науки.
Большинство товаров, которыми люди пользуются в быту, пришли из военной или аэрокосмической областей. То, что когда-то разрабатывалось учеными для космонавтов, сегодня используется бизнесом в повседневной жизни. Практически в любом магазине есть шариковые ручки, которые пишут в вертикальном положении — этим уже никого не удивить. Но когда-то над решением задачи использования ручки в космосе трудились ученые. И таких примеров довольно много.
Сегодня бизнес в большей степени занят улучшением эксплуатационных характеристик товара, повышением его эффективности и снижением себестоимости. Технологии создания товаров настолько усложнились, что без привлечения науки и ученых такую работу уже не осилить.
Наука, особенно в нашей стране, стала ближе к предпринимательству. А сложность такого взаимодействия заключается в том, что не всегда понятно, на какой именно площадке компаниям находить квалифицированные научные кадры, а ученым — финансирование под свои разработки.
О необходимости создания инструментов для налаживания взаимодействия ученых и предпринимателей в России задумались не так давно, а до этого каждая из указанных групп смотрела на другую с известной долей скептицизма.
Переход от НИИ и «шарашек» к современной системе «вуз — бизнес»
В СССР научная работа была сосредоточена в огромном количестве различных НИИ. Кроме того, разработки велись на кафедрах и лабораториях всех вузов страны, а также в крупных проектных институтах и на предприятиях.
Заказчиками научных исследований были различные государственные органы, в том числе военно-промышленный комплекс страны. Однако после распада СССР ситуация стала меняться: большинство НИИ и крупных проектных институтов прекратили существование, а инженеры ушли из науки и техники в другие сферы, далекие от своей специальности. Некогда гордые советские звания «инженер» и «ученый» перестали высоко цениться в обществе, и настало время «менеджеров». Например, если посмотреть российские телевизионные шоу последних 90-х и 00-х, то среди участников программ редко кто говорил, что работает инженером или ученым — этих слов в обществе отчасти даже избегали, поскольку они воспринимались как символ неуспешности, хотя по-прежнему огромное количество людей страны получало высшее техническое образование.
Получилась абсурдная ситуация, в которой государство тратило значительные силы и средства на высшее образование в технических областях, однако студенты, окончив вузы и получив инженерное образование, не шли работать по специальности. Тем не менее, после 2000 года положение дел стало постепенно исправляться, промышленность начала восстанавливаться, и работа инженера и ученого вновь стала востребована. Теперь центр исследований сместился на кафедры вузов и предприятия, заказчиком многих изысканий стало вовсе не государство, а частные лица и организации. Таким образом, российская наука лишь относительно недавно перешла на новую модель существования, которая предполагает самоокупаемость, необходимость поиска инвестиций, тесное взаимодействие с бизнесом. Например, в настоящее время во многих крупных вузах преподаватели читают только несколько лекций в неделю, а остальное время они самостоятельно (или со студентами) ведут научную и инженерную работу как в лабораториях вуза, так и на предприятиях. Именно сейчас российское научно-техническое сообщество приблизилось по своей структуре к международному, где ведущие вузы успешно сочетают в себе и образовательную деятельность, и исследования для нужд сторонних заказчиков.
Разумеется, есть много примеров, когда исследования, особенно на начальной стадии, не могут быть самоокупаемыми — в таких случаях, безусловно, требуется помощь спонсоров и государственная поддержка. В остальных же ситуациях ученые, следуя опыту зарубежных коллег, научились привлекать средства бизнеса, ориентируясь на потребности реального сектора экономики. Итак, российская наука, пройдя через серию трансформаций, оказалась полностью готова к тесному взаимодействию с бизнесменами и остро нуждается в их инвестициях.
Почему стали востребованы инновации
В советские времена частное предпринимательство было вне закона. После распада СССР появились первые предприниматели, но они были вынуждены пройти через тяжелые испытания 90-х. Так или иначе, но в стране постепенно развивался бизнес, и к 2000 году пришло понимание, что, помимо «купи-продай», есть огромная ниша для собственного развития, что страна нуждается в своих производствах и товарах, что на этом предпринимателю можно заработать. Сначала организация производств в России шла по пути копирования зарубежных технологий и товаров. И по мере развития малого и среднего бизнеса предприниматели столкнулись с сильной конкуренцией уже внутри отраслей. Тогда и стали появляться более эффективные производства и более технологичные товары, которые создавались уже с привлечением науки или иностранных консультантов.
Для создания успешного предприятия необходимо предлагать рынку что-то новое, чего нет у конкурентов — так появился запрос на инновации, на научные исследования и разработки. Получается, что за последние десятилетия российский бизнес прошел свой длинный путь и теперь уже в полной мере понял: создание современной продукции, техники и технологий невозможно без тесного взаимодействия с инженерными и научными кругами России и мира.
Место для «знакомства»
Если у бизнесмена появляется интересная идея, то для него вполне естественно, что надо привлечь в качестве экспертов/исполнителей профессиональных инженеров и ученых. Так же и наоборот — инженерное и научное сообщество, делая открытие, ищет финансовой поддержки своих идей, обращаясь к бизнес-сообществу.
В России и мире в последнее время получили широкое распространение два новых тесно связанных слова: стартап и инвестиции.
Сегодняшний мир предлагает огромное разнообразие различных площадок для «знакомств» бизнеса и науки. Существующие технологии обмена информации позволяют быстро проанализировать проблематику и найти пути ее решения. Это и популярные в интернете бизнес-сообщества, социальные сети, сайты компаний и университетов, а также всевозможные выставки, конференции и статьи в журналах.
Но пока еще основной площадкой для такого «знакомства» остаются НИИ, университеты и институты, где сконцентрировано большое количество талантливых людей. В том числе молодых специалистов с современным жизненным подходом, обладающих знаниями в инновационных методах, технологиях и материалах и, как и бизнес, думающих, как изменить этот мир.
Как соединить науку и бизнес. Личный опыт
В основе нашего бизнеса лежала идея, реализация которой без науки не была бы возможной. Впоследствии она полностью изменила традиционный подход в применении кабелезащитных систем. Воплотив идею в продукт, мы не сразу смогли сформулировать требования, предъявляемые в электроэнергетике, и не понимали, как адаптировать нашу разработку под эти требования. Мы провели большое количество расчетов, связанных и с механической прочностью, с температурными режимами, с оценкой эффективной загрузки кабельных линий — и как это повлияет на срок службы создаваемых продуктов. Все это было бы невозможно без привлечения специалистов и ученых из области энергетики.
Несмотря на то, что бизнес уже запущен, компания продолжает научно-технические изыскания в области кабелезащитных систем: разрабатывает методику испытаний, занимается сбором и анализом опыта эксплуатации российских и международных кабельных систем. В этом году «Энерготек» запустил новый проект — университет современных способов проектирования, строительства, эксплуатации кабельных линий (КЛ) высокого и среднего напряжения. Это позволит повышать уровень профессиональной подготовки специалистов в отрасли.
Вклад науки в разработку и производство современных продуктов сложно переоценить. Вот почему вчерашние ученые становятся сегодня преуспевающими сотрудниками коммерческих компаний, стартапов или даже собственниками своих бизнесов.
Читать далее:
Новости
Наука, образование и бизнес: стратегия интеграционного взаимодействия
Интеграция бизнеса и науки — основа современной экономики
и устойчивого развития
«Когда мы не только одной, десятью, двадцатью компаниями пойдем по тому пути, что мы берем результаты науки достаточно глубоко, тогда и добавленная стоимость будет больше. И тогда та прибыль, которую компании получают за счет этих новых знаний, она опять будет вбрасываться в область знаний. Вот эта положительная обратная связь бизнеса и науки, не просто прикладной, а фундаментальной и поисковой, — основа развития современных экономик и основа устойчивого развития», — Александр Сергеев, президент Российской академии наук.
В России создаются условия для интеграции науки, образования и бизнеса
«На самом деле есть уже механизмы. Допустим, законодательство об инновационных и научно-технологических центрах, которое вышло в 2017 году. В 2018 году мы там внесли некоторые изменения. Это, по сути, все те же возможные налоговые, таможенные преференции, которые содержатся в федеральном законе о “Сколково”. Но то, что отличает от “Сколково”, это то, что федеральные университеты, научные организации основывают это на своей территории и являются инициаторами», — Оксана Тарасенко, заместитель Министра экономического развития Российской Федерации.
«В России созданы беспрецедентные, на мой взгляд, условия. У нас принята Стратегия научно-технологического развития как основа ответа на большие вызовы, а значит, там предписаны только те рамки, к которым мы должны прийти, но не предписаны конкретные регуляторные инструменты, которых мы должны добиться. Это как раз запрос к экспертному обществу, к гражданскому обществу, обществу, которое видит те результаты, которые хочет получить», — Елена Шмелева, руководитель Фонда «Талант и успех»; член Совета при Президенте Российской Федерации по науке и образованию.
Наука — источник повышения конкурентоспособности государства и бизнеса
«Когда федеральное правительство инвестирует в исследования, то на 20 млн инвестиций оно получает отдачу на 67 млн. 3,8 были вложены в исследование генома человека, а спустя некоторое время отдача составила 120 млн», — Сэмуэль Потоликкио, директор по глобальному и традиционному образованию Школы государственной политики Маккорта Джорджтаунского университета.
«Компании, наши клиенты, это обычно крупные китайские компании. Клиенты хотят чего-то конкретного. Они формируют свою проблему, свою задачу. Мы разрабатываем специально под них программу, потом они приезжают, и мы работаем с ними, может быть, неделю, потом они приезжают в Оксфорд, и там тоже у кого-то чему-то учатся. Потом они возвращаются назад и пытаются внедрить то, чему мы их научили. Мне кажется, что наша модель интересна, потому что она не зациклена на фундаментальной науке, а просто есть потребность у китайских клиентов совместить науку и практические знания», — Морис Энтони Юинг, профессор исполнительного образования Кембриджского университета.
«Мы продвинулись более чем на 15 позиций по количеству патентов, по количеству публикаций и по многим другим показателям и сейчас опережаем многие страны. Я говорю с позиции нашей организации, которая называется KACST. Мы разрабатываем стратегии, которые должны обеспечить технологией ответы на запросы рынка», — Анас Алфарис, вице-президент по исследовательским институтам King Abdulaziz City for Science and Technology.
Эпоха цифровизации меняет требования к образованию
«Фундаментальное образование было, есть и будет, если мы хотим получить человека думающего. Я думаю, что система образования останется классической, другое дело, в каких пропорциях. То есть, когда нам нужно готовить специалистов, скажем так, теоретического профиля, тогда потребуется больше фундаментального, научного профиля; когда больше практического, тогда больше, естественно, практических дисциплин», — Владимир Иванов, заместитель президента Российской академии наук.
«Конечно же, сейчас, когда данные цифровизации меняют всю технологию полностью, главный фазовый переход в том, что мы переходим от обучения людей к обучению человека конкретного. Как только мы начинаем ставить человека во главу этой системы и говорим, что мы — сервис, который нужен для тебя, то тогда эта система начинает меняться, и то, что сейчас делается быстрее, конечно, в коммерческом образовании, потому что оно вынуждено приспосабливаться, будет постепенно переходить в государственное образование», — Александр Ларьяновский, директор по бизнес-развитию, управляющий партнер Skyeng.
Недостаточность инвестиций российского бизнеса в науку
«Важнейший вопрос, мы знаем печальную статистику, что у нас из тех средств, которые выделяются на науку, бизнес дает где-то, по разным подсчетам, между 25 и 30 процентами, все остальное дает государство. Это означает, что той интеграции, которая существует в быстроразвивающихся, наукоориентированных экономиках, у нас нет. Там это соотношение почти противоположное», — Александр Сергеев, президент Российской академии наук.
Неготовность системы образования и бизнеса к новым вызовам
«Полтора миллиона педагогов, 42 тысячи школ. Эти люди не знают, как учить мягким навыкам [комплекс надпрофессиональных умений, обеспечивающих высокую производительность труда и успешность рабочего процесса, — Ред.], потому что их самих в педагогических вузах этому не учили. И вот это на самом деле серьезная проблема. Если мы сейчас не посмотрим в сторону педагогов, то ничего сдвинуть с места не сможем», — Ирина Потехина, заместитель Министра просвещения Российской Федерации.
«Технологии меняются с огромной скоростью. Если раньше технологические революции происходили раз за одно-два поколения, то сейчас мы видим, что технологии спешат сменить друг друга в течение 3-5 лет. И в этом плане профессиональные знания быстро теряют свою актуальность, они девальвируются с огромной скоростью. И для работодателя все в большей мере интересны личные качества работника, его социальные навыки и фундаментальные знания. Интрига заключается в том, что эти навыки формируются в основном не в профессиональной школе, они формируются в детском и юношеском возрасте, а готовность и умение бизнеса работать со школой и детским садиком за редким исключением не наблюдается. Особых механизмов для этого не создано», — Наталья Третьяк, первый вице-президент «Газпромбанка» (Акционерное общество).
Систематизация данных об образовании и подготовке кадров
«Работа на самом деле уже ведется. На более системном уровне при поддержке и по инициативе Российской академии наук, Росконгресса и “Иннопрактики” была создана экспертная группа, которая сводит воедино все те решения, инициативы, которые принимаются на разных уровнях, на разных площадках, и на основании этого входящего потока информации мы структурируем картинку. У нас более обширное видение того, что на сегодняшний день из себя представляет система образования и подготовки кадров», — Наталья Попова, первый заместитель генерального директора «Иннопрактики».
Развитие сотрудничества бизнеса и вузов
«На сегодняшний день все вузы более-менее понимают, что им нужно с бизнесом сильно интегрироваться, но и бизнес со своей стороны тоже давно понял, что невозможно ему как-то в стороне нанимать себе студентов и доучивать, как раньше делали. Мы учили студентов с 4 курса у нас в Школе анализа данных, это было хорошо, потому что они могли учиться, допустим, на мехмате МГУ, с 4 курса ходить к нам по вечерам, доучиваться, а потом приходили к нам на работу. В какой-то момент мы поняли, что этого недостаточно, что интегрироваться надо сильнее. Открыли в Высшей школе экономики факультет компьютерных наук. Там стало еще лучше. Там обязательно есть фундаментальное образование, но мы внедряем практические курсы сразу же. Дальше курсе на третьем мы берем ребят на стажировку, после этого они более-менее наши», — Елена Бунина, генеральный директор, директор по организационному развитию и управлению персоналом компании «Яндекс» в России.
Поддержка начальной школы крупными компаниями и университетами
«Где у нас реальные точки движения? Там, где есть глобальная конкурентоспособность. У нас есть глобальные компании как государственные — Росатом, Роскосмос, Ростех; частные – «Яндекс», «Касперский», «Мейл.ру», которые под ветрами мировой экономики, они вынуждены двигаться. У нас есть два, может быть, три десятка глобально конкурентоспособных университетов. Я бы попробовал построить треугольник, чтобы глобальные компании и глобальные университеты попробовали встать на точку нашей культурной конкурентоспособности, нашей начальной школы, иначе ее скоро размоет цифровизацией», — Александр Аузан, декан экономического факультета ФГБOУ ВО «Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова».
Подробнее читайте в Информационно-аналитической системе Фонда Росконгресс www.roscongress.org
Читайте также
Итоги работы выездных мероприятий ПМЭФ-2024 в Индии
Серия мероприятий в Дели, Мумбаи и Бангалоре была проведена в рамках подготовки ПМЭФ 2024 года. В ходе встреч обсуждались перспективы развития российско-индийских экономических и гуманитарно-партнерских отношений в контексте Форума. В выездных сессиях приняли участие более 150 представителей ведущих компаний и СМИ Республики Индия.
В Индии заявили о заинтересованности предпринимателей в участии в ПМЭФ-2024
Директор форума Алексей Вальков отметил, что индийская делегация может стать самой многочисленной в 2024 году.
Фонд Росконгресс продолжает серию выездных мероприятий ПМЭФ-2024
В Дели, Мумбаи и Бангалоре состоятся мероприятия под эгидой Петербургского международного экономического форума 2024. В мероприятиях примут участие представители таких секторов индийской экономики, как агропромышленная и фармацевтическая отрасли, химическая и пищевая промышленность, логистика, телекоммуникации и энергетика. Встречи пройдут с 11 по 14 декабря 2023 года.
Государство, наука и бизнес в России: особенности развития взаимосвязей Текст научной статьи по специальности «Экономика и бизнес»
Аннотация научной статьи по экономике и бизнесу, автор научной работы — Дежина Ирина Геннадиевна
Государство, наука и бизнес являются ключевыми субъектами национальных инновационных систем (НИС). При этом важнейшую роль в инновационном процессе играют не только сами эти субъекты, но и взаимосвязи между ними в виде различных потоков материальных средств, финансовых операций, формальных заявлений, официальных и неофициальных передач знаний и идей. Именно связи превращают сеть в систему. Частные фирмы, научные организации и правительство, взаимодействуя, образуют так называемую «тройную спираль» В российском варианте формирования НИС имеется своя специфика. Анализ состояния основных субъектов НИС России и инструментов, используемых правительством для налаживания связей между ними, позволяет сделать вывод, что пока существуют и развиваются только «двойные», а не «тройные спирали» отношений. Поэтому наиболее важным условием формирования рыночной НИС является трансформация способов и моделей самой государственной деятельности. Актуальное направление ее реформирования это переход от государственного «управления» к политике гибкого реагирования, через сокращение прямого регулирования и расширение арсенала косвенных мер.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Похожие темы научных работ по экономике и бизнесу , автор научной работы — Дежина Ирина Геннадиевна
Особенности российской «Тройной спирали» отношений между государством, наукой и бизнесом
Имплементация механизма ГЧП в инновационной сфере
Государственное регулирование инновационного процесса в Узбекистане
Привлечение инвестиций в развитие промышленных предприятий с использованием модели «Triple helix (тройная спираль)»
Особенности различных моделей национальных инновационных систем
i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.
Текст научной работы на тему «Государство, наука и бизнес в России: особенности развития взаимосвязей»
Дежина Ирина Геннадиевна
кандидат экономических наук, руководитель сектора, Институт мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН. irina_dezhina@mail.ru
ГОСУДАРСТВО, НАУКА И БИЗНЕС В РОССИИ: ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ ВЗАИМОСВЯЗЕЙ1
Государство, наука и бизнес являются ключевыми субъектами национальных инновационных систем (НИС). При этом важнейшую роль в инновационном процессе играют не только сами эти субъекты, но и взаимосвязи между ними в виде различных потоков — материальных средств, финансовых операций, формальных заявлений, официальных и неофициальных передач знаний и идей. Именно связи превращают сеть в систему. Частные фирмы, научные организации и правительство, взаимодействуя, образуют так называемую «тройную спираль» (triple helix) [1].
Изучению особенностей взаимоотношений акторов в «тройной спирали» посвящено большое число работ зарубежных исследователей [2, р. 195—203]. В «тройной спирали» государство становится равноправным партнером науки и бизнеса, и все три субъекта взаимодействуют благодаря развитию горизонтальных связей. При этом институциональные сферы университетов, промышленности и правительства в дополнение к выполнению своих традиционных функций приобретают новые, свойственные другим участникам НИС. Например, университеты начинают играть роль, которую обычно выполняет государство, когда они участвуют в развитии инновационной деятельности на региональном уровне. Университеты также все в большей мере адаптируют функции бизнес-сектора, открывая у себя службы по коммерциализации технологий и другие аналогичные структуры и создавая малые фирмы. Таким образом, наука в НИС взаимодействует с государством и частным сектором; они оказывают взаимное влияние друг на друга и вместе определяют направление и скорость экономического развития.
В российском варианте «тройная спираль» имеет свою специфику. Она заключается в том, что, в отличие от большинства западных стран, под сферой науки подразумеваются в первую очередь не университеты, а научные организации Российской академии наук. В развитых странах именно университеты выполняют основной объем фундаментальных исследований, в них ведется подготовка кадров и обеспечивается трансфер не только НИОКР, но и кадров в промышленность. В России фундаментальные исследования проводятся преимущественно в институтах Российской академии наук, и там же в небольших масштабах ведется подготовка кадров
1 Работа выполнена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (грант № 07-02-93201 a/F «Международные аспекты инновационной системы России: улучшение функционирования путем налаживания связей»).
высшей квалификации (аспирантов и докторантов). В то же время на вузы приходится основной объем подготовки кадров, в том числе и высшей квалификации, при достаточно скромной научной базе и сравнительно небольших масштабах финансирования НИОКР. Создание инфраструктуры для содействия развитию связей между наукой и бизнесом в такой системе представляет собой более сложную задачу, поскольку при ее формировании вокруг университетов будет сказываться недостаточная концентрация научного потенциала, а в случае создания ее при научных организациях более острыми становятся проблемы кадрового обеспечения.
Организация государственного управления в сфере науки
Организационную структуру государственного регулирования сфер науки и инновационной деятельности в России можно отнести к централизованному, традиционно ведомственному типу, с малой степенью координации межведомственных взаимодействий. Такая организация управления является наследием советской системы. Только сравнительно недавно начались изменения, направленные на придание ей большей гибкости, на формирование структур, позволяющих включить в процесс разработки стратегического видения не только представителей органов исполнительной власти, но и других участников национальной инновационной системы (в первую очередь представителей бизнес-сообщества).
Центральным органом исполнительной власти (по характеру возложенных на него функций, но не по объемам распределяемых им бюджетных средств), ответственным за разработку и реализацию единой национальной научно-технической политики, является Министерство образования и науки1. Министерство осуществляет также нормативно-правовое регулирование в сфере научной, научно-технической, инновационной деятельности и интеллектуальной собственности.
Согласно перечню возложенных на него функций, Министерство образования и науки должно быть главной координирующей организацией при разработке направлений и мер государственного регулирования по отношению к НИС. Однако на практике это не так: реальные рычаги его воздействия на прочие министерства и ведомства, а также имеющиеся в распоряжении ресурсы ограничены. Через Министерство и подведомственные ему агентства и службы распределяется около 20% суммарных расходов федерального бюджета на гражданскую науку.
Фактически, координирующую функцию выполняет другое министерство — экономического развития и торговли (МЭРТ), однако не с точки зрения единого государственного регулирования научной, инновационной,
1 За период после распада СССР организационная структура управления на федеральном уровне несколько раз менялась, и система управления наукой также претерпела множество преобразований. Ответственными за разработку научно-технологической политики в разные периоды времени были Министерство науки, высшей школы и технической политики, Министерство науки и технологий, Государственный комитет РФ по науке и технологиям, Министерство промышленности, науки и технологий.
промышленной и иных политик, а как ведомство, ответственное за разработку и реализацию мер общеэкономического характера, которые влияют, в том числе, и на состояние научно-инновационной сферы. Главная роль МЭРТ состоит в создании общеэкономических условий и регулировании (координации) крупных государственных инициатив (в инновационной сфере это создание инфраструктуры, например, особых экономических зон, специализированных фондов венчурного типа для поддержки инноваций).
Научно-техническая и инновационная политика, поддержка определенных видов НИОКР находятся также в ведении целого ряда других министерств. В формировании государственной научной политики большую роль играет Российская академия наук, которая не является органом исполнительной власти, однако, по действующему законодательству, принимает участие в разработке и реализации государственной научно-технической политики, экспертизе крупных научно-технических программ и проектов, в инновационной деятельности.
Координация усилий между ведомствами, даже ключевыми, развита слабо. Более того, несогласованность работы ведомств, по сути, задается нормативно-правовыми документами, регулирующими их деятельность. Помимо министерств и агентств, существуют и вневедомственные координационные, консультативные и совещательные организации в структуре государственного управления. В состав таких координационных органов входят представители заинтересованных в реализации своих интересов ведомств, но они скорее дублируют процессы лоббирования интересов, чем координируют решения. Добиться перераспределения приоритетов в этой системе достаточно трудно, так как действует своеобразная инерционная траектория процесса принятия решений «от достигнутого». Более того, из конфигурации государственной структуры принятия решений в инновационной сфере следует, что субъект, именуемый «государством», не имеет ясно выраженных критериев формирования рыночной инновационной системы. Государство не имеет практического интереса к восполнению провалов рынка в научно-инновационной сфере, потому что его доходы формируются из других источников.
Бизнес в тройной спирали: российская специфика
Принято считать, что крупный бизнес в России недостаточно активен в сфере технологических инноваций, однако это утверждение базируется на усреднении статистической картины. В течение нескольких последних лет инновационно-активными, согласно данным Росстата, являлись лишь 9—10% [3, с. 146] промышленных предприятий.
В реальности, в зависимости от того, что понимается под технологическими инновациями1, уровень инновационной активности будет разным. Российский бизнес восприимчив к инновациям по параметру привлечения нового, высокотехнологичного оборудования — это видно по
1 Отсутствие единой системы статистических измерителей и достаточной для анализа массы данных отмечается во всех аналитических работах по данной тематике, не только в России, но и в других странах.
растущим объемам его импорта. Действительно, покупка зарубежного оборудования более выгодна предприятиям по ряду причин: из-за его сравнительной цены, высокого качества, предлагаемых послепродажных сервисов, способов оплаты. Интерес к обновлению технологий возник у предприятий после кризиса 1998 г., и стратегия развития компаний базировалась в значительной степени на привлечении зарубежных инвестиций. Соответственно, обновление происходило за счет заимствования зарубежных технологий, и не всегда самых современных. Ограничение инновационной деятельности покупкой зарубежного оборудования чревато сохранением технологического отставания, поскольку так можно поддержать только имитационный характер инновационного развития.
Если рассматривать уровень инновационной активности компаний по параметру расходов на внутрифирменные НИОКР, то Россия окажется позади не только развитых индустриальных стран, но и ряда развивающихся стран. С этой точки зрения показательно сравнение России с другими растущими и развивающимися экономиками — странами БРИК (Бразилией, Индией и Китаем). Расходы фирм на НИОКР, измеренные как процент продаж, составляли в 2004 г. 2.5% в Китае, 0.9% в Бразилии, 0.46% в Индии и только 0.3% в России [4].
Вместе с тем, различные опросы, касающиеся инновационной активности промышленности, дают более высокие оценки. Исследование Высшей школы экономики, проведенное среди более тысячи предприятий обрабатывающей промышленности, показало, что инновационно-активными и имеющими расходы на НИОКР являются 36,8% компаний [5, с. 460]. Другое исследование, проведенное Институтом экономики переходного периода (ИЭПП) в 2005 г. среди 575 промышленных предприятий, позволило определить, что 45% из них имели расходы на НИОКР [6, с. 489]. Более глубокое изучение характера проводимых на предприятиях НИОКР позволило авторам работы сделать вывод, что исследования и разработки направлены преимущественно на небольшие усовершенствования, полезные для выживания предприятий, но не их развития. Только половина из предприятий, назвавшихся инновационно активными, финансировали НИОКР на постоянной основе.
Кроме того, важен не сам факт расходов на НИОКР, а их уровень. И здесь картина значительно менее оптимистичная: по данным опроса ИЭПП, затраты компаний на НИОКР не превышают 8% от общих расходов на технологические инновации, тогда как для европейских стран этот показатель составляет в среднем 20%. Затраты фирм на приобретение патентов и лицензий и вовсе небольшие — менее 2% [6, с. 490].
Вместе с тем, можно отметить и положительную тенденцию роста расходов на НИОКР со стороны крупного бизнеса. Компании создают собственные исследовательские подразделения или институты, в том числе покупают бывшие отраслевые институты («Русский алюминий», «Силовые машины», «Норильский никель») [7]. Кроме того, растут расходы компаний на научно-исследовательские проекты, выполняемые в организациях государственного сектора науки и вузах. Системных данных о размерах финансирования НИОКР со стороны бизнес-сектора нет,
и доступны только цифры по отдельным крупным компаниям, свидетельствующие о наличии значительных ресурсов поддержки науки. На основе имеющихся данных можно также заключить, что только некоторые, как правило, крупные и не самые высокотехнологичные компании начинают систематически финансировать НИОКР. Вместе с тем, больших наукоемких фирм в России пока нет.
Рассматривая изложенные факты с точки зрения общих тенденций развития инновационных моделей, можно предположить, что процесс «первоначального накопления», основанный на эксплуатации сырьевых ресурсов страны, начинает давать эффекты в поведении тех компаний — часто монополистов, — которые интенсивно наращивают как закупки оборудования, так и собственные и заказные НИОКР.
Главной проблемой инновационного развития в современных российских условиях является недостаточная активность предприятий именно с точки зрения объемов, периодичности и результативности проводимых ими НИОКР или тех НИОКР, которые они заказывают у сторонних организаций (включая организации государственного сектора науки и вузы).
Можно выделить несколько причин низкого спроса на НИОКР со стороны российского бизнеса.
Ключевая проблема — недостаточный уровень конкуренции и монополизм многих российских компаний. Сегодня на долю 23-х крупнейших собственников приходится около 36% совокупного объема продаж и 38% всех занятых в стране [8]. В 2003 г. 60,2% российского фондового рынка находилось под контролем всего 10-ти игроков. В Европе доля капитализации 10-ти крупнейших холдингов не превышает 30% (21% в Германии, 29% во Франции) и на порядок больше, чем в США и Великобритании. Исследования последних лет показывают однозначную негативную связь между инновационной активностью и монополистическим положением фирмы. В монопольной отрасли с высокой нормой дохода и отсутствием конкуренции извне спрос на инновации должен быть низким. Если при этом еще и однороден выпускаемый продукт (нефть, газ, металлы), то потребность во внутренних инновациях практически отсутствует.
Несмотря на то, что компании в различных опросах последнего вре-мени1 отмечают рост конкурентного давления, которое, как известно, является одним из серьезных стимулов к инновациям, тем не менее, в противовес конкуренции, значение административного ресурса в России по-прежнему остается очень большим. Его использование позволяет получать разнообразные экономические преимущества перед конкурентами (более низкие тарифы, кредиты под меньшие проценты и др.). Особенно это касается крупных государственных компаний. Те компании, которые не могут обеспечить соответствующие отношения с властью, вынуждены постоянно опасаться угрозы закрытия их бизнеса, что заставляет их отказываться от долгосрочных проектов и концентрироваться на текущих операциях и получении быстрой отдачи от вложений. Это также замедляет инновационную деятельность, а особенно развитие собственных НИОКР.
1 Например, конъюнктурные опросы промышленных предприятий, проводимые ежемесячно ИЭПП.
Оценить «пересечения», или интерфейсы, бизнеса с другими компонентами «тройной спирали» непросто, однако можно утверждать, что, во-первых, эти пересечения существуют, и, во-вторых, они качественно отличны от тех, которые действуют в развитых странах. Несмотря на то, что общие условия, регулирующие взаимоотношения между государством и бизнесом, неблагоприятны для инноваций на любых типах предприятий, существуют тесные взаимосвязи между государством и теми предприятиями, в которых значительна доля государственной собственности. Большая часть таких предприятий является сырьевыми, они имеют самые большие возможности лоббирования своих интересов, ими накоплены уже достаточные ресурсы для того, чтобы развивать инновационную деятельность. Однако перспективы взаимодействия этого сектора с остальными для трансфера технологий невелики, хотя бы потому, что сама технология этой отрасли в ограниченной степени является объектом трансфера. Остальная часть предприятий не имеет долгосрочных стимулов к развитию, и, следовательно, их взаимодействия с сектором «науки» минимальны. Даже стратегия имитации для них представляется слишком дорогой, и замещающих инноваций они, как правило, не проводят.
Пока трудно оценить последствия нового процесса сращивания бизнеса и государства, происходящего в форме создания государственных корпораций. По мнению экспертов [9], этот процесс приведет к росту трансакционных издержек и снижению эффективности производства, сужая тем самым инновационный потенциал экономики. Высокий приоритет, который государство отдает крупному сырьевому бизнесу, создает устойчивый «локальный оптимум» между этими двумя компонентами, который ни остальные отрасли, ни наука разрушить не могут.
Сложность и уникальность российской ситуации после распада СССР состояла в том, что стране в наследство был оставлен масштабный научный комплекс, представляющий только государственный сектор науки, тогда как доля государственных расходов в ВВП значительно сократилась. В результате возможности финансирования науки по сравнению с поздним советским периодом уменьшились многократно. С точки зрения наличия и доступности ресурсов для науки Россия была поставлена в положение стран третьего мира. По объему финансирования НИОКР в расчете на душу населения Россия оказалась позади большинства стран ОЭСР и даже ряда стран Центральной и Восточной Европы. Так, в 1995 г. для России этот показатель был равен 31 долл. США, тогда как в США — 649,2 долл., Японии — 601,5 долл., Германии — 459,4 долл., Великобритании — 387,1 долл., Финляндии — 381,1 долл., Чехии — 189,4 долл. [10, с. 82].
Резко сократившееся финансирование науки повлекло за собой стремительный отток кадров: если в 1989 году на 10 000 экономически активного населения в России приходилось 130 исследователей, то к 1995 году этот показатель упал до 60-ти (табл. 1). В последние несколько лет
он стабилизировался на уровне 72—75 исследователей на 10 000 экономически активного населения.
Как следует из представленных в таблице 1 данных, динамика численности научных кадров слабо коррелирует с финансовыми показателями состояния науки в России. Значительно более медленно (в сравнении с объемами финансирования) сокращающееся число работников научной отрасли свидетельствовало не только об инерционности сферы науки, но и было показателем экономического кризиса в целом, вследствие которого экономика была не способна абсорбировать избыток занятых в научном комплексе страны.
Таблица 1. Основные показатели состояния науки в России
Показатели 1991 1993 1995 1998 1999 2001 2003 2005 2006
Ассигнования на науку из средств федерального бюджета, в процентах к валовому внутреннему продукту 1,85 0,91 0,54 0,40 0,50 0,54 0,71 0,81 0,72
Суммарные расходы на науку изо всех источников, в процентах к валовому внутреннему продукту 1,43 0,77 0,85 0,93 1,00 1,18 1,28 1,07 —
Доля средств частного сектора в суммарных расходах на исследования и разработки, % 0.0 0.0 24,1 22,8 22,6 24,8 22,8 22,4 —
Число исследователей на 10 000 населения, человек 108 80 60 77 78 78 75 72 —
Число исследователей, в процентах к предыдущему году 88,5 80,2 98,7 91,9 100,8 99,1 98,8 97,4 —
Источники: [11, с. 105; 10, с. 24, 38, 40, 85; 12, с. 46, 70, 71, 75; 3, с. 48, 69, 84—85, 181]
Постепенно одной из главных проблем стала неадекватность бюджетных средств количеству государственных научных организаций и численности научных сотрудников. Государственный сектор науки стал избыточным в новых экономических условиях. При этом число научных организаций продолжало расти, хотя средняя численность занятых в научных институтах и падала. Многие научные организации не смогли адаптироваться к новым реалиям и продолжали существовать преимущественно за счет единичных эффективно работающих лабораторий и научных групп, а также ненаучных доходов (таких, например, как сдача помещений в аренду).
Начавшийся в последние пять лет ежегодный прирост бюджетного финансирования науки не может быстро переломить негативных тенденций. Растущие средства не будут использоваться эффективно до тех пор, пока они распределяются в старой организационной структуре и на основании прежних принципов. В условиях консервации организационной структуры науки высокая доля государственного финансирования является ско-
рее свидетельством низкого спроса на результаты науки в экономике страны, чем показателем щедрого государственного финансирования.
Особенностью науки в России является также относительная изолированность научных организаций и вузов не только от бизнес-сектора, но и друг от друга. По данным социологических опросов [13, с. 97], 40,6% научных организаций выполняют исследовательские проекты самостоятельно, не сотрудничая с другими организациями. 16,4% организаций выполняют совместные исследования с академическими НИИ, 13,1% — с отраслевыми НИИ, 8% — с вузами, и только 0,8% сотрудничают с предприятиями1.
Характерно также, что международное сотрудничество в российской науке не очень распространено и сильно локализовано. Социологическое исследование Центра исследований и статистики науки, проведенное в 2006 г. [14, с. 78], показало, что только 11,6% научных организаций сотрудничали с коллегами из стран СНГ и 17,3% — с организациями из других стран2.
Наиболее тесные связи государства и науки, так же как и в случае с бизнесом, складываются с государственным сектором науки. Остальная наука организационно, как единый механизм, не оформлена, поэтому и возможности установления обратных связей с государственными структурами у нее существенно ограничены. Между тем те научные организации, которые ранее назывались отраслевым сектором науки и были в значительной мере разрушены вследствие приватизации, являются основными генераторами и получателями технологий. Поэтому отсутствие общей политики по отношению к инновационной деятельности в целом обусловливает то обстоятельство, что научная компонента в «тройной спирали», по сути, является наиболее слабой из имеющихся, с точки зрения ее взаимодействий с другими субъектами.
В целом, принципы построения отношений науки и государства практически не претерпели изменений с советских времен. В то же время «сохранность» ресурсов науки, которая до настоящего времени была основана на инерции развития, может стать его движущей силой, но только в том случае, если в науке, так же как в бизнесе, сформируются новые формы отношений.
Государственное регулирование связей между наукой и бизнесом
Из анализа государственной, научной компонент и бизнес-сектора видно, что главная проблема состоит в независимом друг от друга развитии участников спирали (наука и бизнес), которые, каждый по отдель-
1 Опрос проводился в 2005 г. в 501 организации, представляющей академическую, вузовскую науку, и организациях ведомственной принадлежности, расположенных в 24 регионах России.
2 Было обследовано 173 научных организации, из которых 122 расположены в Москве, 31 — в Петербурге и 20 — в остальных городах. Таким образом, фактически исследовалась московская наука, которая, с точки зрения развития международных связей, опережает остальные регионы России.
ности, имеюттрадиционные для Россиисвязи с государственным аппаратом, причем с его изолированными звеньями. Поэтомупредполагать наличие согласованной траекторииразвитиявтакойспирали нетосно-ваний.Вместе с тем, сравнительно недавно правительство началоис-польвоватьряд механизмовдлявзаимоувязыванияглавных субъеигов «тройной спирали», и в целом степень взаимовлияния различных компонентов инновационной экономики стала постепенно расти (рис. 1).
0,40 0,35 0,30 0,25 0,20 0,15 0,10
Рис. 1. Динамика интегрального показателя взаимного влияния основных компонентовинновационнойэкономики(государство, наука,бизнес, население,о7р&ювание, рынок, безопасностьстраны)
Источник: [15, с. 5]
В интерпретации приведенного графика важно то, что начальный год анализируемогопериода— 1998,год экономического кризиса.Поэтому рост «соответствия» между участниками почтив2 раза обусловленпп-степеннымвыходомизкризиса всехсубъектов инновационнойс истемы. Однако существуют всеже признакитого, что объединение р&звиваю-щегорынкасдвумя другими компонентами ((осударством и вы-
зывает кжизниновыеорганизационные формысвязей. Рассмотрим их болееподробно.
Однимизважных инструментов,направленныхнаразвитие с вязей между наукой и бизнесомиодновременно — на решениезадачв зоне традиционной ответственности государства (финансированиеприори-тетныхнаправленийразвития), являются федеральные целевые программы (ФЦП). Несмотря на точтопрограммыбыли и всоветское время, так же каконисуществуют в странах с развитой экономикой, р^витиерыночнойсистемывРоссиипостепенно меняет ихвнутрен-нее содержание.
Анализ опыта реализации ФЦП, имеющих в своей структуре расходы на НИОКР, показывает, что все возрастающее значение придается фактору софинансирования работ со стороны бизнеса и из других внебюджетных источников. Вместе с тем, пока даже в наиболее успешных ФЦП доля внебюджетных средств составляет меньше половины суммарного финансирования [16], в то время как в развитых странах программное финансирование является как минимум паритетным. Более того, «замещающий» характер государственного финансирования проектов, когда государственный заказ на НИОКР позволяет фирмам сокращать собственные расходы на эти цели, часто служит причиной отказа государства от финансирования проекта.
В настоящее время в составе ФЦП есть инициатива, заслуживающая специального внимания, поскольку в ней бизнес не только софинансиру-ет работы по проектам, но и участвует в их отборе. Данная инициатива правительства получила название «важнейшие инновационные проекты государственного значения», или мегапроекты.
Важнейшие инновационные проекты государственного значения реализуются в структуре ФЦП и являются одной из форм государственно-частного партнерства (ГЧП). Под термином «государственно-частное партнерство» будем понимать использование государством механизмов, стимулирующих участие частного бизнеса в инновационной деятельности. ГЧП позволяет объединять ресурсы, разделять прибыли и риски, оно способствует формированию конкурентной среды и одновременно — более эффективному использованию бюджетных средств. Практика применения государственно-частных партнерств показывает, что данный механизм используется там, где государство и бизнес имеют взаимодополняющие интересы, но при этом не в состоянии действовать полностью самостоятельно и независимо друг от друга.
Управление ГЧП достаточно сложное, поэтому изначально важно определить зоны ответственности государства и частного бизнеса и предусмотреть механизмы их пересмотра, обеспечивающие приемлемые для обеих сторон уровни рисков. Практика зарубежных стран показывает, что организационно реализация ГЧП происходит либо путем создания независимого агентства для реализации программ партнерств, либо осуществляется передача таких программ в ведение уже существующих независимых организаций для отбора заявок, оценки хода реализации программ и, в ряде случаев, — оперативного менеджмента.
В целом потенциальные риски от организации государственно-частного партнерства для государства состоят в следующем:
1. Возможность потери контроля при реализации проекта. Проекты, предусматривающие существенное финансовое участие и серьезные риски частного бизнеса, предполагают также и вовлечение бизнеса в процесс принятия решений по поводу цен на услуги и форм предоставления услуг. Это может уменьшить способности государства влиять на указанные вопросы. Возможность потери контроля со стороны государства должна быть исключена на стадии заключения контрактов перед началом реализации проекта.
2. Опасность увеличения бюджетных расходов. Часто при рассмотрении вопроса об организации государственно-частного партнерства не учитываются корректно все финансовые последствия, что может привести к увеличению бюджетных расходов на оказание определенного вида услуг.
3. Политические риски. Эффективная организация государственно-частного партнерства требует высокого уровня квалификации от государственных и муниципальных служащих, вовлеченных в процесс принятия решений. В противном случае создание государственно-частного партнерства с просчетами со стороны государства грозит серьезными политическими последствиями.
4. Риск падения эффективности и качества услуг. Плохо структурированные контракты могут привести к неэффективному оказанию услуг частным бизнесом, поскольку частные фирмы, прежде всего, заинтересованы в повышении прибыли.
5. Возможность недостаточной конкуренции. Одним из необходимых условий для организации государственно-частного партнерства является возможность использования механизма рыночной конкуренции. Если существует крайне ограниченное число потенциальных конкурентов, которые имеют соответствующий опыт и квалификацию для предоставления услуги требуемого качества при данных финансовых условиях, то реальной конкуренции может не возникнуть.
6. Ошибки на стадии отбора партнеров. Существует определенный риск, что в процессе отбора могут возникнуть ошибки или появится возможность для коррупции.
Российский опыт реализации ГЧП в форме важнейших инновационных проектов государственного значения показывает, что наиболее сложные проблемы возникают при попытках снизить или избежать риски, указанные в п. 4—6.
Основным и практически единственным критерием отбора мегапро-ектов было обеспечение в результате их реализации пятикратного роста продаж продукции за короткий период времени. В связи с этим в ряде случаев к финансированию были приняты проекты, решающие мелкие технические проблемы, не соответствующие уровню «важнейших инновационных проектов государственного значения», но гарантирующие быстрый рост объема продаж. При этом конкуренция за проекты практически отсутствовала, и в ряде случаев в качестве партнеров были выбраны те компании, которые участвовали в качестве экспертов в отборочных комиссиях. И, таким образом, лоббирования избежать не удалось.
Недостатком самого инструмента мегапроектов является, на наш взгляд, то, что финансирование НИОКР осуществляется только из средств бюджета, а компании не выделяют средства на эти цели. Кроме того, проведением НИОКР занимаются научные организации, а промышленные компании осуществляют организацию производства и сбыта. Наконец, партнером научных организаций обычно является только одна промышленная фирма. Это создает для нее конкурентные преимущества, с одной стороны, а с другой — в такой схеме не заложен меха-
низм распространения результатов предконкурентных НИОКР. Поэтому данный подход мало отличается от традиционной советской системы «внедрения».
С точки зрения стимулирования вложений частного сектора в НИОКР более прогрессивным является подход, при котором научные организации и бизнес софинансируют НИОКР. Такая схема имеет ряд преимуществ и позитивных последствий. Во-первых, она приводит в действие ресурсы федерального правительства и предприятий и способствует их использованию на нужды НИОКР. Во-вторых, содействует росту общения и взаимодействия между исследовательским сообществом и предприятиями. В-третьих, ведет к увеличению расходов частного сектора на НИОКР, в том числе в виде их аутсорсинга университетам и государственным научным организациям.
При выполнении НИОКР в рамках мегапроектов можно также рассмотреть возможность выделения бюджетного финансирования не научным организациям, а предприятиям частного бизнеса на условии контрактации НИОКР в научных организациях государственного сектора и вузах. Это будет способствовать достижению баланса между спросом частного сектора на НИОКР и предложением со стороны государственного сектора науки. Пока организации государственного сектора науки в значительной мере ориентированы на бюджетное финансирование, и их интерес к инструменту государственно-частных партнерств невысокий. Передача функции заказчика от государства к частному бизнесу будет способствовать «мягкой» адаптации государственного сектора науки к потребностям рыночной экономики.
Итак, оценивая федеральные целевые программы с точки зрения возможностей совершенствования механизма обеспечения связей между государством, бизнесом и наукой, можно утверждать, что при более эффективном использовании рыночных критериев отбора исполнителей, выбора программ и мониторинга их реализации, ФЦП имеют значительный ресурс повышения уровня соответствия между компонентами «тройной спирали». Опасностей, связанных с использованием программного подхода к реализации целей инновационного развития, в основном, две: с одной стороны, инерция институциональных механизмов обусловливает воспроизведение на новом качественном уровне советских принципов принятия решений и реализации программ. С другой стороны — широкое внедрение рыночных механизмов при реализации программ приводит, как показывает опыт многих зарубежных стран, к образованию «квази-рынков» на основе ренто-ориентированного поведения. Это значит, что конкуренция между исполнителями по критерию эффективности подменяется конкуренцией по размеру ренты, полученной ведомством-распорядителем финансов. Это приводит к повышению трансакционных издержек и потере эффективности. Более того, именно такой вид партнерства не способствует совершенствованию системы отношений в большинстве стран с переходной и развивающейся экономикой, поскольку является одной из форм, способствующих росту коррупции. Критерии эффективности и «справедливости» в данном слу-
чае противоречат друг другу. Баланс критериев зависит от прозрачности процесса принятия решений, уровня профессионализма и реальной независимости экспертов.
Тем не менее наличие программ означает рост координации между государством и бизнесом, а при реализации проектов предконкурентных исследований и принятии государством ответственности за последующую диффузию результатов проектов, реальное взаимодействие между участниками «тройной спирали» будет расширяться.
Поддержка малого наукоемкого бизнеса
Малые фирмы являются не только посредником между наукой и бизнесом, но и служат источником внутренних инноваций и стимулируют инновационное развитие крупных фирм. Из них могут вырастать средние и крупные предприятия, они дают импульс к развитию новых высокотехнологичных секторов и способствуют региональному развитию.
В России государственная поддержка малого наукоемкого бизнеса не разнообразна, и, по сути, можно выделить две основные формы государственного содействия развитию малых компаний. Это — гранты малым фирмам на выполнение НИОКР и финансирование создания технологической инфраструктуры (инкубаторов, технопарков), где могут размещаться малые фирмы. Масштабы названных инициатив небольшие, косвенное регулирование практически отсутствует, а различного рода административные барьеры остаются труднопреодолимыми. В итоге, ежегодные данные о числе малых инновационных компаний показывают неуклонное сокращение их общего количества, а также удельного веса в общей численности малых фирм (табл. 2). Вместе с тем, несколько вырос размер предприятий — с 7 до 10 человек (с учетом внешних совместителей и работающих по договорам гражданско-правового характера). Это может свидетельствовать о том, что умирание слабых фирм идет быстрее, чем зарождение новых компаний, и доминировать начинают устойчиво работающие фирмы, прошедшие этап становления и расширяющие штат сотрудников.
Таблица 2. Показатели деятельности малых предприятий отрасли «Наука и научное обслуживание» (данные на конец года)
Показатели 1998 2000 2002 2004
Число малых предприятий, тыс. 38,8 30,9 22,7 20,7
Доля малых предприятий отрасли в общем числе малых предприятий, % 4,5 3,5 2,6 2,5
Численность работников малых предприятий, тыс. чел. 263,1 191,9 166,0 200,4
Средняя численность работавших в расчете на одно малое предприятие, чел. 7 6 7 10
Источники: [17, с. 16; 18, с. 22]
Главной грантодающей организацией, финансирующей НИОКР на малых фирмах, является государственный Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере (Фонд содействия). Фонд был создан в 1994 году и в первые 5—6 лет своей работы оказывал поддержку тем малым предприятиям, которые уже прошли этап становления. Такой подход был выбран с целью снижения риска неэффективного использования бюджетных средств в условиях общей нестабильности в стране и только намечающемся развитии малого инновационного бизнеса. Поэтому важным критерием при отборе малых фирм-кандидатов было наличие платежеспособного спроса на производимую ими продукцию. Более того, до апреля 1999 г. Фонд выделял средства на возвратной основе, в качестве льготных кредитов по ставке, равной половине учетной ставки Центрального банка. Поэтому возврат средств в Фонд был одним из основных критериев успешности его работы. Выбранная стратегия была пассивной, поскольку Фонд шел как бы вслед за развивающимися предприятиями, повышая их устойчивость, но не стимулируя появления принципиального новых проектов. На этом направлении Фонд действовал эффективно: средний уровень возврата кредитов составлял 66% [19, с. 5], что является высоким показателем даже для стран с устойчивой экономикой.
Позднее Фонд начал реализацию программ поддержки начинающих (стартующих) компаний, где вероятность успешной реализации проектов не так высока. Новая стратегия стала возможной в связи со стабилизацией ситуации в инновационной сфере и ростом финансовых ресурсов самого Фонда. Бюджетные отчисления в Фонд увеличились с 0.5% до 1.5% от расходов на гражданскую науку, и одновременно бюджет гражданской науки вырос в абсолютном исчислении.
Одной из успешных инициатив можно считать на сегодняшний день программу СТАРТ, реализация которой началась в 2004 году. В рамках этой программы бюджетные средства на НИОКР предоставляются компаниям, находящимся на этапе зарождения и первых шагов развития. Такие компании практически не имеют шансов получить кредит банка, поскольку им сложно предоставить залоговое обеспечение (в виде недвижимости, оборудования или товарооборота) возврата кредита и представить доказательства того, что их бизнес является доходным. В этих условиях программа СТАРТ имеет особое значение. На реализацию программы выделяется растущее финансирование: в 2004 г. бюджет СТАРТ составлял 18% от суммарного финансирования всех проектов Фонда, в 2005 г. — 35% [20, с. 13, 133], в 2006 г. — 31% [21, с. 13, 133].
i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
Программа состоит из двух этапов. На первом этапе, длящемся до одного года, выделяется «посевное» финансирование, а получатель гранта проводит НИОКР, разрабатывает прототип продукта, осуществляет его испытания, патентование, составляет бизнес-план. Все это должно показать вероятность коммерциализации результатов научных исследований. На втором этапе предоставляемое со стороны Фонда финансирование на проведение НИОКР зависит от результатов работы, объема привлеченных исполнителем внебюджетных источников финансирова-
ния. На третий год предприниматель должен начать производство продукции или продажу услуг, а уже на четвертый год объем продаж малой фирмы должен превысить 30 млн руб. в год.
При инициировании программы СТАРТ предполагалось, что уровень успеха составит около 10%, то есть такая доля проектов сможет найти инвесторов или внутренние ресурсы для дальнейшего развития и перейти на второй год. По данным на конец 2006 г., на второй год смогло перейти 20% проектов. Вместе с тем, очень небольшое число фирм нашло инвесторов, а остальные смогли перейти на второй год, вложив собственные средства в развитие бизнеса [21, с. 30]. Обнадеживает, однако, тот факт, что программа вызвала интерес у промышленных корпораций, и в ней стали появляться «поднаправления»: СТАРТ — ИНТЕЛ, СТАРТ — ЛОМО, СТАРТ — АФК «СИСТЕМА». В данном случае Фонд объявляет конкурс под тематику, представляющую интерес для перечисленных компаний.
В силу ограниченности своего бюджета Фонд содействия может продемонстрировать успешную реализацию ряда новаторских инструментов и подходов, но не распространить их. Ограничением служит также то, что Фонд, согласно Закону о бюджете, может расходовать средства только на НИОКР, а поддержка инфраструктуры, лизинга и другие важные для развития малых фирм мероприятия могут осуществляться из внебюджетных средств. А это довольно скромная сумма. Так, по данным за 2006 год, доля внебюджетных средств составила 0.9% общего бюджета Фонда содействия [21, с. 13].
Инфраструктурные проекты, направленные на поддержку малого наукоемкого бизнеса, стали развиваться еще до распада СССР Тогда в стране появились первые технопарки. В настоящее время действует около 80 технопарков, однако очень немногие из них действительно представляют собой инфраструктуру поддержки малого инновационного бизнеса. Основные проблемы технопарков чаще всего связаны с уровнем менеджмента, финансовыми, имущественными аспектами и возможностями расширения территории.
Еще один вид инфраструктуры, получивший широкое распространение в России, — это инновационно-технологические центры (ИТЦ). В основе создания ИТЦ лежала идея обеспечения связи устойчиво работающих малых и средних наукоемких фирм с промышленностью. Для достижения этой цели ИТЦ должны были открываться на базе промышленных предприятий и представлять конгломераты малых и средних предприятий, расположенных в одном здании. Концепция ИТЦ отличалась от идеи технопарка тем, что ИТЦ должны были обеспечивать «следующий этап» коммерциализации путем содействия расширению выпуска инновационной продукции.
Несмотря на ясность концепции ИТЦ, жестких критериев при их формировании установлено не было. В результате ИТЦ и технопарки постепенно стали дублирующими структурами, с практически одинаковым набором как услуг, так и проблем, которые они вынуждены были решать.
Если обратиться к вопросу о целесообразности и эффективности такой инфраструктуры, как ИТЦ и технопарки, то, основываясь на показателях работы успешных структур, можно заключить, что в среднем малые фирмы в ИТЦ имели более высокие экономические показатели, чем по малому инновационному бизнесу в целом. Вместе с тем, число находящихся в ИТЦ и технопарках малых предприятий практически не меняется. Рост малых предприятий, расположенных в ИТЦ и технопарках, до размера средних также идет очень медленно. Малые предприятия довольствуются относительно комфортными условиями и не стремятся к росту и выходу из состава ИТЦ и технопарков. Со стороны государства специальных мер поддержки или стимулирования клиентов ИТЦ и технопарков не предпринималось, за исключением программ Фонда содействия.
Таким образом, поддержка малого инновационного бизнеса является скромной по своим масштабам и недостаточно эффективной. В постсоветский период был найден ряд успешных схем государственной поддержки малых фирм, но их эффект очень локален. Пока уровень и масштабы развития малого инновационного предпринимательства не обеспечивают устойчивых каналов трансфера знаний между наукой и бизнесом.
Косвенное регулирование инновационной деятельности
Косвенное регулирование как инструмент укрепления связей в НИС используется в России недавно, поэтому пока можно только оценивать принципы и подходы, избранные правительством.
В июле 2007 г. были приняты поправки в часть II Налогового кодекса, согласно которым доходы по патентам и лицензиям на инновационные технологии были освобождены от НДС; были исключены из объекта налогообложения налогом на прибыль средства, безвозмездно полученных организациями науки и фондами поддержки науки и образования; расширен перечень расходов, по которым налогоплательщик, применяющий систему упрощенного налогообложения, уменьшает полученные доходы. Наконец, норматив расходов на НИОКР в форме отчислений на формирование отраслевых и межотраслевых фондов финансирования научно-исследовательских работ увеличился с 0,5% до 1,5% валовой выручки организации [22]. Как следует из приведенного перечня, основные меры регулирования направлены на поддержку малых предприятий и научных организаций и не принципиальны для стимулирования крупного бизнеса. Соответственно, вводимый пакет мер, хотя и представляет собой положительный сдвиг в сфере стимулирования инноваций, тем не менее, не является радикальным. Опрос промышленных предприятий, проведенный ИЭПП [6, с. 500—502], показал, что большинство обследованных предприятий считают наиболее эффективной для целей стимулирования инноваций приростную налоговую льготу. Приростная налоговая льгота представляет собой уменьшение налогооблагаемой базы по налогу на прибыль на определенный процент от годового прироста затрат предприятия на НИОКР. Эта льгота широко применяется за рубе-
жом и особенно эффективна для стимулирования компаний, ориентированных на динамичный рост инноваций и повышение уровня расходов на НИОКР.
В заключение следует отметить, что, несмотря на то что косвенное регулирование начинает применяться с большой осторожностью, сам факт усиления внимания правительства к косвенным стимулам является позитивным сдвигом.
Анализ состояния основных субъектов НИС России и инструментов, используемых правительством для налаживания связей между ними, позволяет сделать вывод, что пока существуют и развиваются только «двойные», а не «тройные спирали» отношений. Таких видимых парных связей — четыре вида:
(1) Государство — государственный сектор науки. Эта спираль является одной из наиболее напряженных: несоответствие между спросом и предложением научной продукции, неэффективность использования имеющихся в данной спирали ресурсов приводит к тому, что человеческий капитал изнашивается, морально устаревает и несет в себе большой потенциал социальной неустойчивости.
(2) Государство — сырьевые отрасли промышленности. Сырьевые отрасли с высокими доходами конкурируют на международных рынках. Именно этим, на наш взгляд, отчасти обусловлено то обстоятельство, что монопольные сырьевые отрасли тратят значительные средства на исследования и разработки, а кроме того, уровень их доходов уже позволяет это делать. Наконец, мощность сырьевого комплекса дает ему возможность установления «доверительных» отношений с государственным блоком спирали, который непосредственно участвует в доходах отрасли в качестве совладельца крупного бизнеса.
(3) Государство — остальной бизнес. Большинство предприятий других отраслей пока не выходит из состояния стагнации, которое продолжается с конца прошлого века. Те предприятия, которые в состоянии выйти на инновационный рынок для создания импортозамещающей продукции, предъявляют спрос преимущественно на импортное оборудование.
(4) Наука — бизнес. Это взаимодействие пока является очень слабым, и не может рассматриваться в качестве согласованной спирали развития.
Как видно из перечисления «двойных спиралей», государство участвует практически во всех из них. Поэтому наиболее важным условием формирования рыночной НИС является трансформация способов и моделей самой государственной деятельности. Актуальное направление реформирования государственной деятельности — это переход от государственного «управления» к политике гибкого реагирования, через сокращение прямого регулирования и расширение арсенала косвенных мер.
1. Etzkowitz H., Leydesdorff L. (Eds.) University and the Global Knowledge Economy: Triple-Helix of University-Industry-Govemment Relations. London: Pinter, 1997.
2. Leydesdorff L., Etzkowitz H. The Triple Helix as a Model for Innovation Studies // Science and Public Policy. 1998. Vol. 25(3).
3. Наука России в цифрах — 2006. Статистический сборник. М.: ЦИСН, 2006.
4. Knowledge Assessment Methodology. http://info.worldbank.org/etools/ kam/scorecard_std_countries.asp.
5. Гончар К. Инновационное поведение предприятий обрабатывающей промышленности // Модернизация экономики и государство / Отв. ред. Е.Г. Ясин. Т. 1. М.: ГУ ВШЭ, 2007.
6. Кузнецов Б., Кузык М., Симачев Ю., Цухло С., Чулок А. Особенности спроса на технологические инновации и оценка потенциальной реакции российских промышленных предприятий на возможные механизмы стимулирования инновационной активности // Модернизация экономики и государство / Отв. ред. Е.Г. Ясин. Т. 1. М.: ГУ ВШЭ, 2007.
7. Имамутдинов И., Медовников Д. За бортом Ноева ковчега // Эксперт. 2006. № 1—2.
8. From Transition to Development: A County Economic Memorandum for the Russian Federation. WB; M., 2004.
9. Авдашева С. Расходы на экономию // Секрет фирмы. 2007. № 33.
10. Наука России в цифрах — 1996. Статистический сборник. М.: ЦИСН, 1996.
11. Наука России — 1994. Статистический сборник. М.: ЦИСН, 1995.
12. Наука России в цифрах: 2004. Статистический сборник. М.: ЦИСН,
13. Шереги Ф.Э., СтрихановМ.Н. Наука в России: социологический анализ. М.: ЦСП, 2006.
14. Андреева О.А., Антропова О.А., Аржаных Е.В., Зубова Л.Г. Научные организации в условиях реформирования государственного сектора исследований и разработок: результаты социологического исследования // Информационно-аналитический бюллетень. № 2—3. Серия «Экономика и менеджмент в сфере науки и инноваций». М.: ЦИСН, 2007.
15. Ивантер В.В., Комков Н.И. Перспективы и условия инновационно-технологического развития экономики России // Проблемы прогнозирования. 2007. № 3.
16. Фурсенко А. Проект нанотехнологий — это проект сетевой // http: // www.strf.ru/client/news.aspx?ob_no=5650&print=1.
17. Малое предпринимательство в России — 2004. Госкомстат России. Статистический сборник. М., 2004.
18. Наука России в цифрах — 2005. Статистический сборник. М.: ЦИСН,
19. Бортник И. 10 лет развития малого инновационного предпринимательства в России // Инновации. 2004. № 1.
20. Отчет о деятельности за 2005 год. Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере. М.: Фонд содействия, 2006.
21. Отчет о деятельности за 2006 год. Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере. М.: Фонд содействия, 2007.
22. Федеральный закон РФ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в части формирования благоприятных налоговых условий для финансирования инновационной деятельности», №195-ФЗ от 19.07.2007.
Наука и бизнес: как они влияют друг на друга и что общего между учеными и IT-предпринимателями?
Самое важное из видеоподкаста для ИТ-стартапов «Три запятые».
В этот раз, гостем подкаста от Венчурного хаба SberUnity стал кандидат философских наук, вице-президент, директор Управления исследований и инноваций Сбербанка, заведующий кафедрой инженерной кибернетики Университета МИСИС Альберт Ефимов. Он рассказал, зачем корпорациям свои лаборатории, как научные открытия влияют на развитие IT-бизнеса и что из произведений фантастики — чистая правда.
Полную видеоверсию разговора смотрите по ссылке. Ниже — несколько интересных цитат из интервью:
Про взаимоотношения предпринимателей и ученых:
— Тот, кто в 15 лет убежал из дома, вряд ли поймет того, кто учился в спецшколе. Подставьте ученых или предпринимателей в любое место в этих строках. Это дилемма, которая насчитывает столетия. Одни говорят — «мы занимаемся инновациями», другие — «а мы реальным делом» и так далее. Поскольку эта дилемма существует давно, ответа на нее нет. Есть только процесс, который называется «общение». Мы должны искать общий язык между инновациями, бизнесом, производством и так далее. Если мы этого общего языка не находим, у нас проблема.
Про тягу к первенству:
— С точки зрения бизнеса не обязательно быть первым, достаточно быть вовремя. С точки зрения науки и технологии — есть один очень значимый фактор — это самореализация, самоутверждение. «Мы хотим быть первыми в чем-то», и это наша цель.
Про роботов и ИИ в будущем:
— Есть будущее предпочтительное, вероятное и возможное. Предпочтительное — это то, чего нам хотелось бы добиться. Нам бы хотелось, чтобы машины работали вместе с людьми. Это то, над чем сейчас работают инженеры. Но на внедрение подобных решений всегда влияет экономика. Например, какие-то специальности действительно могут быть заменены на роботов. Сейчас уже понятно, что сын водителя-дальнобойщика уже никогда не будет дальнобойщиком.
Про патенты:
— Сбер — одна из немногих российских компаний, у которой целых 6 патентов вошли в число лучших изобретений России. А общее количество запатентованных решений перевалило за 300.
Про «дело случая» в научных и бизнес-открытиях:
— Мы никогда не знаем, где таится успех, а где таится неудача. Опять процитирую Пушкина: «О сколько нам открытий чудных Готовят просвещенья дух И опыт, сын ошибок трудных, И гений, парадоксов друг…». И очень часто забывают последнюю строчку: «… и случай, Бог изобретатель». Вот «случай, Бог изобретатель» — он всегда с нами. Очень часто бывает так, что ты ищешь одно, а находишь совсем другое — так делаются многие открытия.
Советы фаундерам, которые хотят увидеть на своем счету «Три запятые»:
— Не слушайте ничьих советов. Не ищите решения в поисках проблемы: сначала проблема — потом решение, подумайте десять раз — стоит ли вообще эту проблему решать. И третье — я часто говорю, что “есть только две вещи, о которых стоит заботиться: наука и деньги”. Наука стартапов касается в меньшей мере, а вот деньги касаются напрямую. Позаботьтесь, пожалуйста, о деньгах.
Смотрите все выпуски второго сезона подкаста «Три запятые». Подписывайтесь на telegram-канал СберСтартап.