Чем отличается состав от структуры

Структура права: закономерности формирования и развития (в девяти выпусках). Выпуск второй. Концепция структуры права Текст научной статьи по специальности «Право»

СТРУКТУРНОСТЬ КАК СВОЙСТВО ПРАВА / КАТЕГОРИАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ СТРУКТУРЫ ПРАВА / СТРУКТУРА КАК ВНУТРЕННЯЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПРАВА / КОНСТРУКЦИЯ ПОСТРОЕНИЯ («СИСТЕМЫ») ПРАВА / «ВЕТВЬ» ПРАВА» / СОЦИОГУМАНИТАРНЫЙ КОНТЕКСТ СТРУКТУРЫ ПРАВА / СЛОЖНОСТРУКТУРНЫЙ (СЛОЖНОСОСТАВНЫЙ) ХАРАКТЕР ПРАВА / КРИТЕРИИ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ ПРАВА / THE STRUCTURING AS A CHARACTERISTIC OF LAW / A CATEGORICAL VALUE OF THE STRUCTURE OF LAW / A STRUCTURE AS A INTERNAL ORGANIZATION OF LAW / A CONSTRUCTION OF SYSTEM OF LAW / BRANCH OF LAW / A SOCIAL AND HUMANITARIAN CONTEXT OF LAW / A COMPLEX STRUCTURE OF LAW / A CRITERIONS OF DIFFERENTIATION OF LAW

Аннотация научной статьи по праву, автор научной работы — Червонюк В.И.

В статье, охватывающей единым замыслом девять выпусков, утверждается принципиально новый методологический статус системы права; обоснованы самостоятельное значение структуры права и ее концепция; предложен инновационный взгляд на строение права в сравнении с его отраслевым делением. Исследуются структурные уровни (базовый, основной, логический), ряды, общности права; в этой же связи рассматривается проблема параотраслей права; доказывается структуросвязующая роль логического инструментария права. В традициях аналитической юриспруденции в публикациях продолжен поиск «элементарных частиц» права; в контексте структурной организации права исследуются принципы права, обоснована новая правовая общность гуманитарное право; представлено новое видение юридических конструкций, доказывается их структурообразующая роль в составе права и значение как способа юридического мышления и юридического конструирования (законодательствования).

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

The law structure: regularity of the formation and development (in 9 issues). Second edition. The concept of the structure of law

In the traditions of the analitical jurisprudence the search for the elementary parts of the law is offered in the publications; principles of the law are examined in the context of the structure organization of the law; a new legal community humanitarian law is substantiated as a manifestation of multistructural transformations in modern legal families; a new vision of the legal constructions is represented; their structure-forming role in the law composition and significance as a mean of legal thinking and legal design (legislation) are proved.

Текст научной работы на тему «Структура права: закономерности формирования и развития (в девяти выпусках). Выпуск второй. Концепция структуры права»

СТРУКТУРА ПРАВА: ЗАКОНОМЕРНОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ И РАЗВИТИЯ (В ДЕВЯТИ ВЫПУСКАХ).

ВЫПУСК ВТОРОЙ. КОНЦЕПЦИЯ СТРУКТУРЫ ПРАВА

доктор юридических наук, профессор Московского университета МВД России Научная специальность 12.00.01 — Теория и история права и государства; история учений о праве и государстве

Аннотация. В статье, охватывающей единым замыслом девять выпусков, утверждается принципиально новый методологический статус системы права; обоснованы самостоятельное значение структуры права и ее концепция; предложен инновационный взгляд на строение права в сравнении с его отраслевым делением. Исследуются структурные уровни (базовый, основной, логический), ряды, общности права; в этой же связи рассматривается проблема параотраслей права; доказывается структуросвязующая роль логического инструментария права. В традициях аналитической юриспруденции в публикациях продолжен поиск «элементарных частиц» права; в контексте структурной организации права исследуются принципы права, обоснована новая правовая общность — гуманитарное право; представлено новое видение юридических конструкций, доказывается их структурообразующая роль в составе права и значение как способа юридического мышления и юридического конструирования (законодательствования).

Ключевые слова: структурность как свойство права; категориальное значение структуры права; структура как внутренняя организация права; конструкция построения («системы») права; «ветвь» права»; социогумани-тарный контекст структуры права; сложноструктурный (сложносоставный) характер права; критерии дифференциации права

THE LAW STRUCTURE: REGULARITY OF THE FORMATION AND DEVELOPMENT (IN 9 ISSUES). SECOND EDITION. THE CONCEPT OF THE STRUCTURE OF LAW

the doctor of jurisprudence, the professor of the Moscow university of the Ministry of Internal Affairs of Russia

Annotation. In the traditions of the analitical jurisprudence the search for the elementary parts of the law is offered in the publications; principles of the law are examined in the context of the structure organization of the law; a new legal community — humanitarian law — is substantiated as a manifestation of multistructural transformations in modern legal families; a new vision of the legal constructions is represented; their structure-forming role in the law composition and significance as a mean of legal thinking and legal design (legislation) are proved.

Key words: the structuring as a characteristic of law, a categorical value of the structure of law, a structure as a internal organization of law, a construction of system of law, the branch of law, a social and humanitarian context of law, a complex structure of law, a criterions of differentiation of law

Структура права и система права — явления разного порядка правовой системы. Если система характеризует право как выраженное вовне целостное интегративное образование, как единство формы и

структуры права, то структура призвана отобразить внутреннюю архитектонику (организацию) права. В этом смысле как и система права, структура права приобретает самостоятельное значение в категори-

альном строе юриспруденции. Это обстоятельство чаще всего, в нарушение методологических строгостей (принципов научного познания), не принимается в расчет авторами, фрагментарно обращающихся к проблеме. С их точки зрения, логично считать, что «под системой права принято понимать. структуру права»1. Большинство же исследователей, хотя и пишут о «структуре системы»2, так или иначе склоняются или к их отождествлению3, или к поглощению системой права структуры права4. Упрощено также понимание структуры права исключительно как совокупности внутренних характеристик строения права.

Отмеченное обращает внимание на то, что вопросы структуры права в теоретической литературе исследованы поверхностно5. Пожалуй, одной из самых заметных работ здесь можно выделить фундаментальную монографию С.С. Алексеева6. Сделанные в этой работе выводы не утратили своего значения и в новых социально-правовых условиях. Вместе с тем, анализ проблемы, при отсутствии необходимого как теоретического, так и практического материала, обусловил своеобразный взгляд автора на проблему7; анализ структуры права в ряде случаев подменяется анализом системы права, из чего можно было бы предположить, что автор в принципе не возражал против такого понимания этих действительно самостоятельных феноменов права. Однако, в своем труде на этот счет ученый неоднократно делает оговорки.

Что касается иных работ, где встречается упоминание о структуре права8, то можно сказать, что влияние мэтра отечественного правоведения на проблему в них сказывается достаточно ощутимо.

Несколько выделяется «оригинальная теория» проф. В.П. Мозолина (так ее характеризуют авторы оригинального учебника по теории права)9, в которой не только не оставлено места отрасли права, но и подвергнута сомнению самостоятельность самой системы права. «Под системой российского права, — утверждает автор, — необходимо понимать внутреннее соединение взаимосвязанных и взаимодействующих между собой правовых общностей, основу которых составляет Конституция РФ.»10. Но в приведенном случае то, что автор обозначает системой, характеризует понятие структуры права.

Авторы отмеченного выше учебного издания понятием структуры права не оперируют, впрочем, как и не оставляют интересующимся проблемой собственного понимания системы права11 (во всяком случае, в данном издании).

По мнению одного из авторов диссертационной работы, защищенной в МГЮА, «с точки зрения четкости употребляемых понятий, следовало бы отказаться от понятия «система права», заменив его на понятие «структура права», что больше соответствовало бы утвердившемуся в общей теории систем взгляду на соотношение понятий «система» и «структура». Однако, как считает диссертант, «словосочетание «система права» является настолько привычным для отечественной юриспруденции, что замена его на логически более верное понятие «структура права» (т.е. «структура права как системы») в настоящее время является неоправданной и может привести к еще большей терминологической путанице»12. Действительно, если вести поиск истины в направлении, предлагаемом данным автором, то «путаница» (блуждание по логическому кругу), что называется, гарантирована.

Структурность как свойство права. В философии аксиоматично положение о том, что бесструктурной материи нет; структурные уровни материи образованы из определенного множества объектов какого-либо класса и характеризуются особым типом взаимодействия между составляющими их элементами. Если структурность есть внутренняя расчлененность материального бытия, то структурность, как и системность, имплицитно присущее праву свойство. Структура права, следовательно, — это следствие внутренне присущих ему свойств, в том числе и такого свойства, как структурность.

Наличие данного свойства указывает на то, что право по своему объективному предназначению явление структурно организованное: его строение многоуровневое, структурные уровни образованы из определенного множества различных по объему и содержанию правовых элементов, отличающихся нормативно-юридической природой, иерархичностью, интегрированностью и дифференциацией, существующими между ними особыми типами взаимосвязей; структурное единство и интегратив-

ность составляющих право элементов (норм права) в решающей мере обусловлено заданными ему (праву) функциями, а также средой действия права. Структурные уровни права находятся в неоднозначно-линейных и вертикальных связях между собой; переплетение этих уровней в рамках правовой системы общества порождает представление о господстве случайности и хаотичности в правовой действительности. Однако, внимательный анализ обнаруживает наличие в праве фундаментальной структурности — главных и второстепенных его компонентов, которые определенным образом субординированы, структурно упорядочены (оформлены), подчиняются действию соответствующих им закономерностей; каждая общность права образуется из ряда специфических структурных уровней, которые находятся не в беспорядочном их «наборе» в составе той или иной правовой общности, но в определенной связи, упорядоченности. Совокупность связей между элементами образует структуру права, устойчивые связи определяют упорядоченность всей системы права. Связи по горизонтали — координирующие, обеспечивают корреляцию (согласованность) структурных компонентов, ни одна часть системы не может измениться без изменения других частей; связи по вертикали — связи субординации, одни элементы структуры права подчиняются другим.

Таким образом, структура — это внутренняя организация права, которая способствует связи его элементов в единое целое, определяет (организует, обеспечивает) упорядоченность этих элементов. Структура — это и способ, закон связи элементов целого, система отношений элементов в рамках данного целого» (В.И. Свидерский). Любая структура характеризуется элементным составом, наличием связей, инвариантностью (устойчивостью) во времени. Структура права — это одновременно и инвариантный (устойчивый) аспект его системы13; она отличается интегративностью, единством, функциональностью; важнейшее свойство структуры права — ее относительная устойчивость. При этом изменение структуры может быть как закономерным и управляемым, так и случайным, непредвиденным; композиция юридического материала, обусловленная стабильностью права, инварианта — устойчива, постоянна, константна отно-

сительно вполне определенных изменений и преобразований.

Структура отображает юридический состав права, набор его элементов взаимосвязи между отдельными его компонентами. При этом структура отображает системный характер права лишь при определенных условиях — когда она как объединение (целостное нормативное образование) множества взаимосвязанных компонентов (структурных общностей) гармонизирована, внутренне организована, вследствие чего придает праву способность функционировать во внешней среде, достигая целей и задач правового регулирования. Право, значит, должно быть структурировано так, чтобы системный эффект его действия был объективно предопределен (задан) самой его организацией. Именно в этом случае оно (право) приобретает характер функционирующей системы. В ином случае право представляет собой механическое соединение (совокупность), которое обеспечивает системный эффект действия лишь на локальных участках социального пространства.

О концептуальных подходах к анализу структуры права. Изучение проблемы показывает, что при анализе структуры права исследователь по меньшей мере обязан охарактеризовать ее с точки зрения: а) полноты и логической завершенности элементного состава, б) объективно заданных праву как внутренних связей (генетических, структурных, структурно-функциональных и др.) составляющих его компонентов, так и внешних, соотнеся между собой структуру и функции права, структуру и формы права, в) определения структурообразующих и ведущих частей в структурной организации права.

Согласно господствующему мнению, строение права, за некоторыми изъятиями, сводится к отраслевой структуре права. Право, по данной версии, состоит из базовых, или профилирующих, специальных (основной или первичные уровень) и комплексных отраслей права (вторичный или производный от основного уровень). Если по поводу первых основных отраслей вообщем-то нет особых разногласий, то существование комплексных отраслей права ставится многими под сомнение. Тем не менее абсолютное большинство исследователей исходит из признания отрасли права основным компо-

нентом структуры (в традиционном понимании — системы) права.

Наряду с господствующей позицией, сформировался и иной подход, в соответствии с которым отрасль права не является структурной частью права; таковой является отрасль законодательства. Соответственно этому предлагается отказаться от использования данного понятия. Отдельные авторы предлагают компромиссную позицию: признать за системой права статус научной категории. В понимании А.В. Мицкевича, система права «есть не что иное, как доктринальная научная категория, которой должна следовать (но далеко не всегда следует) законотворческая практика и система законодательства»14.

На конференции по системе права, проходившей в 2001 г. в Московской государственной юридической академии, профессором В.П. Мозолиным была предложена иная конструкция построения («системы») права. По его мнению, «структурная система права в ее обобщенном виде состоит из трех уровней: конституционного права; основных «ветвей» права; правовых образований»15. Таким образом, взгляд на проблему предстает более чем радикальным. Однако, предложив отказаться от признания отрасли права основным структурным компонентом права, заменив его понятием «ветвь права», ученый все же критерии выделения ветвей права, за некоторыми изъятиями, предложил аналогичные тем, которые положены в основу структурирования права в его традиционной версии. В качестве основных критериев разграничения этих уровней выступают: сфера действия правовых норм, входящих в правовые общности соответствующих структурных уровней; характер и юридическая природа правоотношений, возникающих в результате правового регулирования социальных отношений в различных сферах жизнедеятельности общества и государства; регулирующие возможности указанных правовых норм16. Дальнейший анализ приводит к убеждению, что и предмет, и метод правового регулирования все же признаются в качестве основных критериев структуризации права.

«Каждая ветвь имеет свой предмет правового регулирования», «соответственно характеру правоотношения решается вопрос о методе каждой основной ветви права». Однако, «такой метод .должен

вытекать из характера общественных отношений, регулируемого нормами соответствующей ветви права, т.е. быть зависимым от предмета ветви или иметь вторичную по отношению к предмету классификационную природу критерия, определяющего понятие ветви права»17. Куда-то совсем затерялись сферы действия права, и автор все же склоняется к традиционному феномену — предмету правового регулирования.

Не отказывая автору в новизне его взгляда на проблему, отметим все же, что такой подход оставляет множество не решенных вопросов и к тому же порождает новые, как представляется, в рамках предложенного им подхода неразрешимых.

Мне, как длительное время занимающемуся проблемами действия права, импонирует предложение автора об избрании одним из важных критериев деления права на важнейшие составляющие («ветви права») — сферы действия права. Однако, не является ли это достаточно общим критерием, применение которого «одним темпом» отчекрыжит от действующей правовой системы целый ряд ее подразделений. Например, имущественные отношения являются предметом регулирования для гражданского права, земельного права. Если ранее (в советский период истории) только первым была присуща товарно-денежная форма, а земельное право отличалось отсутствием товарно-денежных отношений, на основании чего проводилось различие между ними, то ныне ситуация иная; может быть поэтому в перечне основных «ветвей» права у В.П. Мозолина не оказалось земельного права.

Спорным оказался статус у конституционного права. Если это не отрасль и не «ветвь» права, а просто «уровень права», как считает автор, то как этот уровень формируется; каковы критерии отнесения к нему тех или иных норм, институтов. Ссылка на Основной закон страны проблемы не решает хотя бы потому, что Основного закона применительно к ряду стран может вовсе и не быть при том, что конституции в таких странах в материально-правовом смысле существуют (таких стран относительно немало). К тому же и национальная конституция (основной закон) должна подчиняться более высоким критерием — общим принципам права, основным правам человека, которые не обязательно могут быть конституционно оформлены, отчего они не

утрачивают характера основных — естественных, неотчуждаемых, т.е. фундаментальных прав человека и гражданина.

Как-то не решен главный вопрос о так называемых комплексных отраслях права. Ну, отказались от отрасли права, найдя ей «заменителя»; равно как и упразднили понятие (явление?) комплексной отрасли права, заменив его понятием правового образования, хотя правовыми образованиями являются и нормы, и институты, и «ветви» права. Но этим их «размножение» не гарантируется. Проблема, таким образом, отнюдь не теоретическая, а большой практической значимости, осталась.

Как считает автор, «правовые образования» по юридическому составу состоят из правовых норм и институтов основных «ветвей» права. А как быть с муниципальным правом, которое отпочковалось (по мнению довольно большой группы юристов, в основном муниципалистов) от конституционного права; ведь последнее не отнесено к основным ветвям права; из норм каких «ветвей» оно состоит?

По утверждению В.П. Мозолина, комплексные правовые образования нельзя относить к разряду «ветвей» права, поскольку они не обладают теми качествами, о которых говорилось выше», т.е. они «беспредметны» и др. Но это не совсем так: к примеру, то же муниципальное право, какой-то одной сферой действия не ограничивается; так называемое образовательное право характеризуется спецификой образовательных правоотношений, которые по юридической природе не уступают правоотношениям, возникающим на основе норм «основных ветвей».

И, конечно, один из наиболее значимых контраргументов связан с позицией автора в вопросе так называемое отраслевого деления права. Думается, что при структурировании права, в каком бы исполнении это не было представлено, преждевременно; неоправданно отказываться от отраслевого деления права. Другое дело, что отраслевое построение (в том виде как оно представлено господствующим мнением): а) не может исчерпывать всей структуры права; б) должно действительно отражать многоуровневый характер структурной организации права; в) основываться на современном правопонимании, не отторгать правообразований, не охватываемых

содержанием позитивного права; г) быть ориентированным на потребности юридической практики, прежде всего в вопросах систематики позитивного права.

Как представляется, учет отраслевого деления соответствует сложившейся в отечественной юриспруденции правовой традиции, приспособлен к специфике российской правовой системы, отражает правовую ментальность юридического корпуса страны. Что очень важно, принцип отраслевого структурирования права попросту незаменим в сопредельных отраслях права, в особенности в вопросах определения критериев, границ правомерного и противоправного деяния, определения виновности и наказуемости за правонарушения. Это в особенности остро ощущают специалисты таких подразделений права, как уголовное и административное право в тех случаях, когда речь идет о криминализации или декриминализации деяния. Полемика, развернувшаяся не только в профессиональной среде юристов, но и среди широкой общественности по вопросу «о возвращении» в Уголовный кодекс такого состава преступления, как клевета, лишний раз доказывают это. Следовательно, теоретики права, а равно те ученые, которые с общетеоретических позиций исследуют проблему структуры и системы права, должны учитывать интересы сопредельных отраслей российского права. Отраслевое деление права все же позволяет, более чем иные из предлагаемых вариантов, решение данных вопросов с учетом научного знания.

При оценке рассматриваемой проблемы не имеет значения то обстоятельство, что «отрасль права — это отечественное изобретение»18. Отрасль права, если ее истолковывать с позиции аналитической юриспруденции, — это не что иное как некий набор средств регуляции (юридический инструментарий), применяемый к сходным, типичным, имеющим широкое распространение и повторяющимся жизненным (правовым) ситуациям, или, по сложившемуся в отечественной юриспруденции подходу, общественным отношениям. В этом проявляется уникальность действия права вне зависимости от факторов времени и пространства. В указанном смысле отрасль права (это явление может и не называться отраслью права) отнюдь не отечественное изобретение. Можно сказать, что

это «произведение» самого права. Правовое регулирование, что в Голландии, что в России мало чем отличается. Отличия — в технологиях применения средств регулирования, качестве производимого правового продукта и пр. Отечественным изобретением точнее назвать абсолютизацию предмета правового регулирования и, в частности, признание таковым в духе материалистической диалектики общественных отношений, которые лишь в конечном счете, опосредовано, могут выступать объектом регулирования. Ближайший (углубленный) взгляд на проблему позволяет рассмотреть в качестве объектов регулирования многообразные социальные интересы (как содержание отношений, действий, деятельности людей). Их согласование, «усреднение» в законе и есть собственно предмет законодательного регулирования (при том, что по своей сущности право — это согласованный интерес).

Симптоматично при этом, что воззрения автора анализируемой конструкции строения права на предмет правового регулирования остаются традиционными. Следовательно, то, что проф. В.П. Мозолин называет несколькими уровнями, на самом деле охватывается одним уровнем, который уже имеет обозначение в юридической науке и квалифицируется отраслевым делением права.

Таким образом, вопрос о структурных рядах права или о его строении остается по-прежнему открытым.

Предлагаемый концептуальный взгляд на проблему структурной организации права, как представляется, отвечает требованию юридического сообщества, согласно которому «право должно предстать перед нами «в виде некой пирамиды», а не «плоского массива переплетающихся норм», поскольку в пирамидальности заключено одно из условий внутренней согласованности составных элементов системы права19. Одновременно в структурную организацию права привносится социогу-манитарный контекст, позволяющий отграничивать (структурно отмежевывать) право от неправа — неправовых законодательных актов, расширить структурную организацию за счет непозитивного права и придать, тем самым, праву реально действующий характер, приведя структуру права в соответствие его функциям.

Что немаловажно, при таком подходе прерывается «цепная реакция» бесчисленного выделения новых «отраслей права»; утрачивают актуальность непрекращающиеся споры о критериях деления права на отрасли права, их количестве и пр. Организация права выстраивается, в том числе и через отрасли права, но полностью к ним не сводится. Строение права (его структура) принимает реальный, многоуровневый, сложноструктурный (сложносо-ставный) характер, не нивелируя существование отдельных его звеньев, неохватываемых отраслевым делением права.

Факторы становления и «роста» структуры права. Анализ проблемы показывает, что на формирование, развитие, элементный состав структуры современного права оказывает влияние ряд причин. Обобщенно в ряду таких доминант выделяются: (1) тип правовой семьи — господство нормативного правового акта в континентальной системе права соответственно задает ей (системе) тон, ритм и динамику развития нормативной структуры. Точно так же правовую конфигурацию мусульманских правовых систем обусловливают религиозные тексты. Однако, выводы о такого рода детерминантах верны лишь в самом первом приближении. Правовая инфраструктура современных государств подвержена различным влияниям и вывод об однолинейной зависимости был бы, по меньшей мере, односторонним; (2) несомненно влияние правовой традиции — в условиях бурных процессов правовой аккультурации именно это обстоятельство «консервирует» самобытность нормативной структурной общности национальных государств; (3) в качестве системообразующего фактора может рассматриваться форма государства — несмотря на тотальные попытки «антипозитивистов» опровергнуть всякую связь государства с правом, в действительности такая связь существует в самых разных проявлениях. С этой точки зрения очевидно обнаружение связей между территориальной организацией, формой правления и структурой права, его формами; взаимозависимыми оказываются государственный режим и структура права. Точнее говоря, речь следует вести вообще о связи конституционного устройства и структуры права. Конечно, пределы такой зависимости существуют, в том числе они определяются формальными свойства-

ми права, которые оказываются неизменными при любых колебаниях государственного устройства. Именно в этом проявляется одна из наиболее значимых самоценностей права; (4) структура права находится под непосредственным влияние формы права — эти, казалось бы, неразрывно взаимосвязанные феномены отличаются самостоятельностью, собственными закономерностями и в этой связи оказывают взаимное влияние друг на друга. Это обстоятельство (пожалуй, и наименее изученное доктриной) особо надлежит принимать во внимание законодателю, чье влияние на структурные изменения права порой выглядят доминирующими и, как это бывает, не всегда прогрессивными, вступая в противоречие с действительными закономерностями структурной организации права; (5) безусловно, следует вести речь о связи структуры права, его форм с так называемыми биотоническими факторами — ярким доказательством тому служит признание составной частью Конституции Франции 1958 г. («конституционного блока») Хартии окружающей среды 2004 г. Данный перечень факторов нельзя считать «закрытым», их осмысление еще ждет своих исследователей.

1 Макуев РХ. Теория государства и права: учебник / Р.Х. Макуев 3-е изд., изм. и доп. М.: Норма: Инфра-М, 2010. С. 335; «под системой права понимается его объективно сложившаяся внутренняя структура, состоящая из взаимосогласованных элементов (норм, институтов, подотраслей и отраслей права). Теория государства и права / Д.В. Березовский, А.В. Липень и др.; под ред. А.В. Малько. М.: Киорус, 2010. С. 170—171). Как видим, разные учебники, к тому же изданные в разное время, различные авторы, а позиции — сходные, если не сказать точнее.

2 См.: Проблемы общей теории государства и права. 2-е изд., пересм. М., 2010. С 354. Строго говоря, часто употребляемое юристами (а нередки и философами) словосочетание «структура системы» некорректно. Структура характеризует не систему, а собственно право; по этой версии, не система, а право состоит из набора элементов; соответственно не связи системы, а стуктурообразующие право элементы. Эти философичные поправки, на самом деле, оттеняют принципиальные расхождения между двумя этими феноменами. И в системологии, и в философии, при внимательном анализе, эти различия становятся понятными.

3 «Отражением строения права, то есть его структур выступает категория системы права» (Синюков В.Н. Российская правовая система: Введение в общую теорию / В.Н. Синюков. 2-е изд., доп. М. : Норма, 2010. С. 396. В ином издании «система права — это. структура права. » (Общая теория государства и права. Академический курс в трех томах / отв. ред. М.Н. Марченко. 3-е изд., перераб. и доп. Т. 2. М: Норма, 2007. С. 572).

4 Система права — «это. внутренняя структура права, которая выражается в единстве и согласованности состав-

ляющих его норм и одновременной их дифференциации на отрасли и институты», считает А.С. Шабуров (см.: Теория государства и права. М., 1985. С. 276). В новейших литературных источниках эта позиция не изменилась.

5 Даже те авторы, которые по самому заявленному ими намерению обязаны были проникать в суть проблемы, обходятся общими рассуждениями о структуре (см., например: Муромцев Г.И. О некоторых аспектах структуры права. Структура права: Вопросы теории, истории и методологии: Материалы межвузовской научной конференции. 7 апреля 2004 г. М.: Изд-во РУДН, 2005. С. 2—60; АзмиДМ. Правовая структуризация и систематика. М.: Юстицинформ, 2010). Примечательно, что несмотря на очевидный философский уровень проблемы, она не становится предметом специального анализа в многочисленных работах по философии права (см., например: Габидулин Р.С. Философия права: монография. М.: Юрлитинформ, 2012; Иконникова Г.И. Философия права: учебник для магистров / Г.И. Иконникова, В.П. Ляшенко. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Издательство Юрайт, 2012; Малахов В.П. Философия права. Формы теоретического мышления о праве. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2009). Видимо, сказывается чрезмерно «философичное» отношение в вопросе правопонимания, а также связанное с этим отношение к фундаментальным проблемам аналитической юриспруденции, требующих точного правового анализа.

6 См.: Алексеев С.С. Структура советского права. М.: Юрид. лит., 1975.

7 В этой связи критика Е.А. Лукьяновой в адрес С.С. Алексеева в ряде случаев выглядит безосновательной и лишенной аргументации (см.: Лукьянова Е.А. Процессуальное право и его место в структуре права : Автореф. дисс. . канд. юрид. наук. М., 2000).

8 Попутно заметим, что в компетентной компаративистской зарубежной юридической литературе понятие структуры права применимо для оценки состава права применительно к различным правовым семьям. В этом смысле речь идет о структуре континентального, общего, мусульманского права (см.: Давид Р., Жоффе-Спинози К. Основные правовые системы современности / Пер. с фр. В.А. Туманова. М. : Международные отношения, 2009. С. 69, 72, 245, 246, 347).

9 См.: Лазарев В.В. Проблемы общей теории jus: учебник для магистрантов в юридических вузов / В.В. Лазарев, С.В. Липень, А.Х Саидов М.: Норма: ИНФРА-М, 2012. С. 234.

10 Мозолин В.П. Система российского права (доклад на Всероссийской конференции 14 ноября 2001 г.) // Государство и право. 2003. № 1. С. 110.

11 См.: Лазарев В.В. Проблемы общей теории jus: учебник для магистрантов в юридических вузов / В.В. Лазарев, С.В. Липень, А.Х. Саидов М.: Норма: ИНФРА-М, 2012. С. 234—235.

12 Головина А.А. Критерии образования самостоятельных отраслей в системе российского права: автореферат дисс. . канд. юрид. наук. М., 2012. С. 17.

13 См.: Овчинников Н.Ф. Принципы сохранения. М., 1966. С. 267; Аверьянов А. И. Системное познание мира. М., 1985. С. 51.

14 Мицкевич А.В. Система права и система законодательства // Проблемы общей теории права и государства. Учебник для вузов. М., 2001. С. 336—337.

15 Мозолин В.П. Указ. раб. С. 110—111.

16 Там же. С. 111.

17 Там же. С. 112.

18 Синюков В.Н. Указ. раб. С. 396.

19 См.: Система права и перспективы ее развития: «Круглый стол» журнала «Советское государство и право» // Сов. гос-во и право. 1982. № 7. С. 70.

Чем отличается состав от структуры?

Позволю себе чуть расширить ответ и обратить внимание, что эти слова не являются синонимами.
Соста́в — предмет (вещество), включающей в себя много частей (компонентов), а также описание качества, количества и иных характеристик частей такого предмета (вещества).
Например, химический состав, железнодорожный состав.
Термин структу́ра (от лат. structūra — строение) имеет целый спектр значений, встречающихся как в научной, так и в повседневной лексике. В своём основном значении, структура есть внутреннее устройство чего-либо.

То есть, резюмируя, СТРУКТУРА есть взаиморасположение СОСТАВНЫХ ЧАСТЕЙ.

Остальные ответы

Практически синонимы, просто слово состав обычно применительно к продуктам питания ( ну так уж повелось) , а структура подразумевает разветвленную схему состава какого-либо предприятия, и тд. . даже учебной дисциплины

Раз речь о капитале, то.
Структу́ра капита́ла — структура средств предприятия, полученных за счет различных источников долгосрочного финансирования.
Состав капитала — машины, оборудование, здания, сооружения, земля, запасы сырья, полуфабрикатов и готовой продукции, используемые для производства товаров и услуг.

Свойство:
отличительная или характерная черта, качество ◆ Рубль возвращается, это правда. Это его хорошее свойство, — его также нельзя и потерять; но зато у него есть другое свойство, очень невыгодное: неразменный рубль не переведётся в твоём кармане до тех пор, пока ты будешь покупать на него вещи, тебе или другим людям нужные или полезные, но раз что ты изведёшь хоть один грош на полную бесполезность — твой рубль в то же мгновение исчезнет. Н. С. Лесков, «Неразменный рубль», 1894 г.
характер, природа чего-либо ◆ Если вас тревожат соображения материального свойства, то спешу вас успокоить… С вас я возьму недорого… А. П. Чехов, «Утопленник», 1885 г. ◆ От низкого уровня знаний я незаметно перешёл к погрешностям этического свойства. А. П. Чехов, «Интриги», 1887 г.
прогр. связь между именем и значением, которая является атрибутом объекта (в объектно-ориентированных и прототипно-ориентированных языках программирования) ◆ Иначе говоря, Суперсотрудник должен унаследовать все свойства объекта Сотрудник, сохранив при этом свои индивидуальные свойства. Дунаев Вадим Вячеславович, « HTML, скрипты и стили, 3-е изд.», 2011 г. . Источник — GoogleBooks.

Качество
филос. совокупность существенных признаков объекта, выделяющих его и придающих ему определённость ◆ Количество переходит в качество. Так звучит второй закон диалектики. ◆ Критика концепции перехода количества в качество. В. А. Демичев, ‎Е. В. Мареева, «Диалектический материализм : вчера, сегодня, завтра. », 1989 г. . Источник — GoogleBooks.
то или иное существенное свойство объекта ◆ Столь же некорректным представляется словосочетание «качественных свойств», поскольку само качество может быть представлено как отдельным свойством, так и их совокупностью. ««Информационные технологии»», Интерпретации и смысл понятия «информация» г. // «2004» (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы)
разг. то же, что высокое качество, добротность, степень ценности ◆ Но я рассматривал… не качество живописи, а женщину. Евгений Гришковец, «ОдноврЕмЕнно», 2004 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы)
шахм. преимущество во владении одной фигурой (например, ладьёй) по сравнению с другой (например, конём или слоном) у соперника; позиционное преимущество ◆ Чёрные обменяли ладью на коня, и жертва качества помогла им добиться обострения игры.
Шаблон: маркетинг. способность удовлетворять потребности потребителя ◆ Все они привносят свой взгляд из других областей жизни, обогащая наш опыт и повышая качество технических продуктов. ««Computerworld»», Кадры, которые нам не подходят г. // «2004» (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы)
техн. бездефектность (как превратное понимание маркетингового термина) ◆ Любой контроль качества, основанный на подсчёте брака или дефектов в изделиях, осуществляется с помощью калибров.

Структура и написание реферата, курсовой и дипломной работ

Реферат, курсовая и дипломная работы выполняются по единой структуре. В них входят:

Введение.
Основная часть.
Заключение.
Список литературы.
Приложение.

Введение — это пролог всего исследования, оно представляет его модель. Здесь излагается весь научный аппарат, которым руководствуется исследователь, выполняя поисковую работу. На его основе научный руководитель анализирует качество выполнение реферата, курсовой или дипломной работы и оценивает: насколько глубоко осознана и понята актуальность темы, достигнута ли поставленная цель, правильно ли подобраны методы исследования и грамотно ли они использованы и т. д.

Состав Введения — это описание научного аппарата, который зависит от того, какая работа выполняется. Если пишется реферат, то во Введении будут описаны актуальность темы, цель реферирования, предмет и методы исследования. Если же это курсовая работа, то Введение, кроме тех компонентов, которые входят в реферат, включит в себя еще и описание объекта и задач исследования. В дипломной работе описывается полностью весь научный аппарат. Так обучающийся, от работы к работе, постепенно осваивает технологию проектирования научного исследования в доступных для него формах.

Объем Введения — примерно 1/10 часть всего объема работы, то есть конкретного текста реферата, курсовой или дипломной работ. Место Введения — оно располагается сразу за Оглавлением перед Основной частью.

Требования к написанию Введения:

а) Введение печатается на отдельных страницах;

б) ни в Оглавлении, ни в тексте оно не имеет нумерации, а идет как самостоятельная часть работы;

в) все компоненты научного аппарата выделяются шрифтом или подчеркиванием;

г) каждый компонент пишется с новой строчки.

Актуальность исследования определяется тем, что . ;

Цель исследования — разработать комплекс методов . ;

Предмет исследования — методы воспитания наблюдательности.

При написании Введения особое внимание рекомендуем уделить Актуальности темы исследования. Это, по сути, патентоведческая работа по поиску государственного или регионального заказа на вашу тему, по определению места темы в научном мире, по отношению к ней практики.

Будьте бдительны — с чтения Введения начинается оценка вашей работы. Введение читают все и особенно оппоненты. По его качеству судят обо всей работе, об уровне профессиональной подготовки, об ответственности, об умении проектировать свою работу и продуманно ее выполнять и многих других качествах специалиста.

Основная часть исследования

«Основная часть» — это условное название описания всего исследования, то есть содержательной части реферата, курсовой или дипломной работы. Это то, что строится на основе спроектированного научного аппарата. Здесь все должно быть подчинено достижению поставленной цели по преобразованию предмета исследования выбранными вами методами. Все, что проектировали и описали во Введении, здесь начинает «работать».

Для написания Основной части составляется план текста как перечень основных положений, которые предстоит раскрывать. Любой план письменного текста состоит из глав, параграфов и подпараграфов. Их количество зависит от объема материала и характера текста, особенностей учебной дисциплины, в рамках и на основе которой выполняется работа. Общее требование состоит в соразмерности их между собой по объему и степени сложности содержания. К тому же число параграфов в главах и подпараграфов в параграфах непременно должно быть не менее двух. Не может глава состоять из одного параграфа, а параграф из одного подпараграфа.

Названия (заглавия) глав, параграфов и подпараграфов не могут совпадать ни друг с другом, ни с темой. Слова «Основная часть» не вносится ни в один заголовок, поскольку это условное название всего текста по его назначению в работе. Названия всех глав, параграфов и подпараграфов строятся содержательно, отражая идеи, раскрываемые в них. Их назначение — направлять внимание и пишущего, и читающего на конкретную идею, конкретный материал.

Построение Основной части реферата зависит от его объема, особенностей содержания и поставленной цели. Чаще всего реферат не имеет глав, а только параграфы без дальнейшего деления на подпараграфы. Реферат может не иметь вообще никакого деления на части, а выполняться как целостная работа, но с внутренней логикой изложения содержания. Выделенные в реферате параграфы общего заголовка не имеют, таковым для них является тема реферата, стоящая на титульном листе.

Построение Основной части курсовой работы более подробно, чем реферата. В ней выделяются, как минимум, две главы. Главы делятся на параграфы. Подпараграфы здесь почти никогда не используются. Каждая глава имеет свое содержательное название, как и каждый параграф. Если содержание глав не может быть поделено на параграфы, то главы упрощаются до параграфов, то есть вообще не вводятся. Как правило, курсовые работы делятся на две главы — теоретическая и эмпирическая, посвященная либо обобщению опыта работы, либо небольшому эксперименту. Возможен вариант написания курсовой работы только на теоретическом или только на эмпирическом материале. Это зависит от темы, от целей и задач, а также от научного руководителя. Напомним, что теоретическая часть работы не может носить такие названия, как «Основная часть», «Теоретическая часть» или «Обзор литературы». Ее заголовки формулируются содержательно, проблемно в соответствии с конкретной темой и методами работы над теорией.

Построение Основной части дипломной работы еще более сложное. Дипломная работа может состоять из большего количества глав, например из четырех. Первая глава, как правило, посвящается теоретическим вопросам, вторая — описанию программы эксперимента, третья — проведению эксперимента и обсуждению его результатов, четвертая — разработке методических рекомендаций. Возможно соединение второй и третьей глав. Возможно отсутствие четвертой главы. Все зависит опять же от особенностей темы, целей и задач, выбранных методов и рекомендаций научного руководителя.

В дипломной работе каждая глава заканчивается особым разделом, не имеющим своей нумерации, а именно — Выводы по главе. В этих выводах обобщается материал, изложенный в параграфах главы и позволяющий получить новые умозаключения, отличные от уже известных в науке, или подтвердить их на новом исследовательском материале. Выводы по главе — это последовательность высказываний, состоящих из посылок и ранее доказанных высказываний. Этим соблюдается логический закон достаточных оснований, согласно которому всякое суждение должно быть обосновано другими, истина которых доказана вами или кем-то другим. Выводы по главам могут строиться индуктивно и дедуктивно. Требования к выводам по главам: логичность, соответствие содержанию главы и новизна.

Заключение исследования

Каждое исследование имеет Заключение как эпилог работы, как ее завершающая часть. Назначение Заключения — показать, что цель, поставленная перед исследованием, достигнута, а гипотеза доказана.

Виды Заключения: резюме, выводы и собственно заключение. Резюме — это краткое описание проделанной работы, выполняемое как перечень сделанного и выводов по главам. Чаще всего используется при реферировании. Выводы — это уже новые суждения, а точнее умозаключения, сделанные на материале теории или эмпирики. В выводах теоретический или эмпирический материал служат лишь основанием для новых идей, суждений, положений, рекомендаций. Чаще всего выводы делаются там, где авторы работ имеют свои суждения и применяют различные методы анализа научных работ и практики. Заключение — это комплексная форма завершения исследования, включающая в себя и резюме, и выводы. Кроме этого, Заключение включает в себя оценку теоретической и практической значимости работы, что может выходить за пределы темы.

Выбор вида Заключения зависит от:

сложности работы (для реферата бывает достаточно резюме, для курсовой — выводов, а для дипломной — заключения);
от характера содержания работы, то есть от того, какие методы работы с ним применялись: чем сложнее методы и менее компилятивная работа, тем целесообразнее выбирать выводы и даже заключение;
владения автором технологией выполнения этих видов завершения своего исследования.

Построение Заключения зависит от выбранного вида. В наиболее полном виде оно строится примерно по такому плану:

утверждение о достижении цели исследования и доказанности;
гипотезы с краткими подтверждениями;
резюме как кратчайший обзор проделанной работы;
новые положения (идеи, суждения, оценки), полученные в результате исследования;
определение научной новизны проделанной работы;
определение практической значимости проделанной работы.

По стилю написания Заключение должно быть лаконичным, четким, логичным, доказательным, убедительным. Надо помнить, что к нему, как и к Введению, наиболее внимательны и научный руководитель, и оппоненты, дающие отзыв на работу.

Объем Заключения определяется характером работы. Но существует условный норматив. Как и Введению, ему отводится не более 1/10 части всего текста.

Список литературы

Списком литературы завершается описание исследования. Нередко его называют Библиографией, что не является корректным. Список литературы следует за Заключением и оформляется с новой страницы.

Количество литературы, внесенной в Список, зависит от формы исследовательской работы. Для реферата норматив — не менее 5 работ, для курсовой — не менее 10, для дипломной работы — не менее 25.

Вносимая в Список литература — это опубликованные теоретические источники, нормативно-правовые документы, а также архивные материалы. Сюда могут быть внесены рукописные материалы с указанием «Рукопись». Вносятся не только цитируемая литература, но и прочитанная, имеющая прямое отношение к исследуемой теме. Все указанные в тексте авторы и их работы должны быть занесены в этот список, тем более цитируемые работы.

В Список литературы следует вносить работы по исследованию вашей темы работающими в вашем вузе педагогами, психологами, социологами, историками, философами и другими специалистами. Вы призваны способствовать развитию науки вашей альма-матер.

Вся литература оформляется строго в алфавитном порядке, по первой букве фамилии автора работы или первой букве наименования документа или коллективной работы, не имеющей строгого авторства. Каждой работе присваивается свой порядковый номер, на который затем делаются ссылки в тексте работы при цитировании.

Каждый вносимый в Список литературы источник имеет определенное оформление. Кроме имени автора и названия работы указываются Выходные данные. В них входят: место издания, наименование издательства или организации, издавшей работу, и год издания. Кроме того, указывается количество страниц в тексте.

Литература оформляется строго с учетом требований ГОСТа.

Приложение

Приложение — это материал, уточняющий, иллюстрирующий, подтверждающий отдельные положения вашего исследования и не вошедший в текст Основной части. Оно имеет дополняющее значение. Приложение, как правило, используется в дипломных работах и редко в рефератах и курсовых, его состав определяется замыслом исследователя.

Виды Приложений: копии планов и программ, фотографии, тексты тестов и опросников, образцы детских рисунков и сочинений, отчеты, рапорты, документы или выписки из них, уставы, положения и т. п.

Как правило, Приложения делаются только в том случае, когда их не менее двух. Для одного Приложения оно не вводится. Каждое Приложение не может быть более чем на пяти страницах.

В Приложение выносятся только те материалы, на которые есть ссылки в Основном тексте. Связь основного текста и Приложения обязательна.

Каждое Приложение имеет свой номер (без указания знака №), помещается в конце работы с продолжением общей нумерации страниц. Приложения располагаются по порядку ссылки на них в тексте работы (см. любое Приложение данной книги).

Каждое Приложение оформляется отдельно. В правом углу первой страницы пишется: «Приложение 1», «Приложение 2» и т. д.

В Приложение не выносятся статистические таблицы, диаграммы экспериментов, они входят непосредственно в текст.

Материал Приложения не учитывается в объеме работы. В Оглавление вносится каждое Приложение под своим номером и со своим названием.

Общий объем Приложения не должен превышать одной трети объема всего текста работы.

Структура концепта и методы его описания Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

Аннотация научной статьи по языкознанию и литературоведению, автор научной работы — Титова Юлия Владимировиа

Рассматривается структура концепта, освещается проблематика, связанная с выявлением принципов и методик описания концепта

i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

Текст научной работы на тему «Структура концепта и методы его описания»

УДК 82.09 Ю. В. ТИТОВА

СТРУКТУРА КОНЦЕПТА И МЕТОДЫ ЕГО ОПИСАНИЯ

Рассматривается структура концепта, освещается проблематика, связанная с выявлением принципов и методик описания концепта.

Ключевые слова: структура, актуальный признак, «пассивный» признак, внутренняя форма, образ, информационное содержание, интерпретационное поле, метод.

Для наиболее полного осознания концепта необходимо построить определённую модель, которая будет отражать его структуру.

Несмотря на то, что концепт обладает определённой структурой, его нельзя представить в виде жёсткой структуры. Это объясняется его активной динамической ролью в процессе мышления — он всё время функционирует, актуализируется в разных своих составных частях и аспектах, соединяется с другими концептами и отталкивается от них.

Исходя из этого, необходимо отметить, что концепт имеет сложную структуру. С одной стороны, к ней принадлежит «всё то, что принадлежит строению понятия», а с другой стороны, в структуру концепта входит «всё то, что делает его фактом культуры» [1], а именно этимология, история, современные ассоциации, оценки и другое.

Концепт можно признать планом содержания слова. Отсюда следует, что он включает в себя «помимо предметной отнесённости всю коммуникативно-значимую информацию» [2]. Это указания на место, занимаемое этим знаком в лексической системе языка.

В семантический состав концепта входит вся прагматическая информация языкового знака, связанная с его экспрессивной функцией. Ещё одним компонентом семантики языкового концепта является «когнитивная память слова»: смысловые характеристики языкового знака, связанные с его исконным предназначением и системой духовных ценностей носителей языка [3].

Базой для образования концепта служит только то явление реальной действительности, которое становится объектом оценки. Ведь для того, чтобы оценить объект, человек должен «пропустить» его через себя, а момент «пропускания» и оценивания является моментом

образования какого-либо концепта в сознании носителя культуры.

Помимо ценностной составляющей, также в структуру концепта входят образный и понятийный элементы.

Образная составляющая концепта связана со способом познания действительности. В данный элемент входят все наивные представления, закреплённые в языке; «устойчивые картинки».

Понятийный элемент формируется фактической информацией о реальном или воображаемом объекте.

плиатммилм ъгг^мрингА глипрптс» 1Л С*

ХУ 1)4/1171 Ж 1111114/111 ч/^ I VIII VI 1 1 V X V 1 Л V Л 1 1 V. Л V/ . I ___ж. V

панов выделяет три слоя или компонента, которые есть у каждого концепта. В первый слой входит актуальный основной признак; ко второму слою относится один дополнительный или несколько дополнительных признаков, «пассивные» признаки; третьим слоем концепта является его виутреншш форма, обычно вовсе не осознаваемая, запёчатлённая во внешней, словесной форме. Таким образом, структура концепта трёхслойна.

В первом слое, то есть в актуальном признаке ч концепт реально существует «для всех пользующихся данным языком как средством взаимопонимания и общения» [там же]. Так как концепт является средством общения, то в данном «слое» концепт включается и в структуры общения, и в мыслительные процессы.

Во втором слое или в дополнительных, «пассивных» признаках концепт реально существует «только для некоторых социальных групп» [там же].

Третий слой, или внутренняя форма, только открывается исследователями. Но это не значит, что в данном слое концепт не существует. «Концепт существует здесь как основа, на которой возникли и держатся остальные слои» [там же].

С. Г. Воркачев выделяет в концепте понятийную составляющую (признаковая и дефиници-онная структура), образную составляющую

(когнитивные метафоры, поддерживающие концепт в сознании) и значимостную составляющую — этимологические, ассоциативные характеристики концепта, определяющие его место в лек-сико-грамматической системе языка [4].

В. И. Карасик различает в структуре концепта образ но- п е ре це пти в н ы й ко м попе! гг, пои яти й 11 ы й (и нформацио! 11 ю-фактуал ы I ы й) ком попе» п и ценностную составляющую (оценка и поведенческие нормы) [5].

Г. Г. Слышкии вычленяет в структуре концепта четыре зоны — основные (имтразону, экстразону) и дополнительные — квазизону и квази-экстразону. Имтразона — это признаки концепта, отражающие собственные признаки денотата (медведь — любит мёд, косолапый, сильный, куцый хвост, главенствует в лесу, его дрессируют и др.), в экстразону входят признаки, извлекаемые из паремий и переносных значений (лепив (силён медведь, да в болоте лежит), тяжёлый (медведь — каток для укладки дороги), обилие шерсти (брови, что медведь лежат) и под.). Ква-зиинтразона и квазиэкстразона связаны с формальными ассоциациями, возникающими в результате созвучия имени концепта с другим словом, использованием эвфемизмов и др. [6].

Типы концептов весьма разнообразны — и по содержанию, и по структуре.

3. Д. Попова, И. А. Стернин выделяют в структуре концепта, независимо от его типа, базовый слой (ядро концепта, образ), информационное содержание и интерпретационное ноле концепта [7].

Базовый слой концепта представляет собой определённый чувственный образ. Этот образ есть единица универсального предметного кода (Н. И. Жинкин, И. Н. Горелов), которая кодирует данный концепт для мыслительных операций. Базовый слой может исчерпывать содержание концепта, если концепт отражает конкретные чувственные ощущения. В более сложных концептах дополнительные когнитивные признаки наслаиваются на базовый слой. Признаков может быть много, они могут образовывать относительно автономные концептуальные (когнитивные) слои и наслаиваться от более конкретного слоя к более абстрактному.

Таким образом, базовый слой концепта — это чувственный образ, кодирующий концепт как мыслительную единицу в УПК и некоторые дополнительные концептуальные признаки.

Чувственный образ в структуре концепта неоднороден. Он образован:

1) перцептивными когнитивными признаками, формирующимися в сознании носителя языка в результате отражения им окружающей

действительности при помощи органов чувств (перцептивный образ), включает зрительные, тактильные, вкусовые, звуковые и обонятельные образы;

2) образными признаками, формируемыми метафорическим осмыслением соответствующего предмета или явления [8].Этот образ можно назвать метафорическим или когнитивным, который отсылает абстрактный концепт к материальному миру. Так, в работах М. В. Пименовой исчерпывающе продемонстрирована роль концептуальных метафор в формировании содержания абстрактных концептов внутреннего мира человека — душа, дух и их английских соответствий. Показано на примере художественного текста, что русский концепт душа концептуализируется через метафору дом: душу можно запереть на замок, в чужую душу можно проникнуть как в чужой дом — влезть в душу, забраться в душу, в неё можно закрасться, в ней можно жить [там же].

Когнитивные образы труднее формулируются по сравнению с перцептивными, но они, как правило, более многочисленны, что свидетельствует о важном месте, которое они занимают в структуре концепта, но они в одинаковой мере отражают образные характеристики концептуализируемого предмета или явления.

Информационное содержание концепта включает минимум когнитивных признаков, определяющих основные, наиболее важные отличительные черты концептуализируемого предмета или явления.

Совокупность базового слоя и дополнительных когнитивных признаков и когнитивных слоев составляют объём концепта и определяют его структуру. Хотелось бы отметить, что многочисленных когнитивных слоев в концепте может не быть, но базовый когнитивный слой с чувственно-образным ядром есть у каждого концепта.

Информационное содержание многих концептов близко к содержанию словарной дефиниции ключевого слова концепта (если оно есть), но в него входят только дифференцирующие денотат концепта признаки и исключаются случайные, необязательные, оценочные.

Примеры информационных компонентов концептов: квадрат — прямоугольник, равные стороны; звезда — мировое тело, самосветящееся, раскалённое; Москва — город, столица России.

Третьим компонентом концепта является объёмная интерпретационная часть — совокупность слабо структурированных предикаций, отражающих интерпретацию отдельных концептуальных признаков и их сочетаний в виде утверждений, установок сознания, вытекающих

в дашюи культуре из содержания концепта. Интерпретационное поле концепта составляет его периферию [9].

Интерпретационное поле неоднородно, в нём достаточно отчётливо вычленяются несколько зон — таких участков интерпретационного поля, которые обладают определённым внутренним содержательным единством и объединяют близкие по содержанию когнитивные признаки, а именно:

— оценочная зона, которая объединяет когнитивные признаки, выражающие общую оценку (хороший/ плохой), эстетическую (красивый/ некрасивый), эмоциональную (приятный/ неприятный), интеллектуальную (умный/ глупый), нравственную (добрый/ злой, законный/незаконный, с п раведл и вы й/ несп раведл и вы й);

— энциклопедическая зона объединяет когнитивные признаки, характеризующие признаки концепта, требующие знакомства с ними на базе опыта, обучения, взаимодействия с денотатом концепта и т. д. Для концепта «гроза», к примеру — это такие признаки, как опасна для человека, наиболее опасна шаровая молния, бывает обычно летом, нарушает работу электроприборов, нельзя прятаться под высокими деревьями;

— утилитарная зона объединяет когнитивные признаки, выражающие утилитарное, прагматическое отношение людей к денотату концепта, знания, связанные с возможностью и особенностями его использования для каких-либо практических целей. Например: русский язык — сложный, нужный, необходимый, трудно выучить;

— регулятивная зона объединяет когнитивные признаки, предписывающие, что надо, а что не надо делать в сфере, «покрываемой» концептом: русский язык — надо учить, надо говорить культурно;

— социально-культурная зона объединяет когнитивные признаки, отражающие связь концепта с бытом и культурой народа: традициями, обычаями, конкретными деятелями литературы и искусства, определёнными художественными произведениями, прецедентными текстами. Например, концепт «русский язык» — Пушкин, Лермонтов, Есенин, Ленин, частушки, песни, луг, поле, берёзки, деревня, бедность, нищета, сарафан, кокошник и др.;

— паремиологическая зона — совокупность когнитивных признаков концепта, объективируемых пословицами, поговорками и афоризмами, то есть совокупность утверждений и представлений о явлении, отражаемом концептом, в национальных паремиях (например: достижение результата в труде предполагает значительные усилия — без труда не вынешь рыбку из пруда).

Образ и информационное содержание концепта представляют его информационный каркас, который имеет относительно структурированный характер.

Интерпретационное поле, как воздух, пронизывает концепт, наполняет его, заполняет «место» между его структурными компонентами -это наименее структурированная часть концепта, она может быть описана как перечисление признаков.

Обращает на себя внимание, что большинство исследователей вычленяют в составе концепта образ, определённое информационно-понятийное ядро и некоторые дополнительные признаки, что свидетельствует о принципиальном сходстве в понимании структуры концепта в разных научных школах.

Что касается методики исследования концептов, «она заключается в интерпретации значения конструкций, объективирующих те или иные особенности концептов; в выявлении частотных (свойственных многим концептам) таксономических характеристик и определении по этим характеристикам общих типологических признаков исследуемых концептов. Затем — на их основе -обобщение особенностей концептов, а также выделение концептуальных структур, когнитивных моделей и языковых схем актуализации исследуемых концептов в сравниваемых языках» [9].

Как отмечает Н. В. Крючкова, «для описания концепта в его синхронном состоянии необходимо синхронное исследование репрезентаций концепта в лексико-семантических системах языков, дополненное по возможности анализом результатов ассоциативных экспериментов и изучением дискурсивного функционирования слов, являющихся лексическими репрезентациями концепта. Такой анализ позволяет увидеть, 4 какое содержание вкладывают носители того или иного языка в те или иные понятия, и выявить связи, существующие в концептуальной системе носителей языка (т. е. взаимодействие анализируемого концепта с другими концептами). Материал ассоциативных экспериментов даёт возможность выявить наибольшее количество актуальных для современного состояния сознания признаков концепта» [10].

Опишем концепт «гроза» в одноимённом произведении Островского «Гроза», в котором ядро вербально выраженного концепта «гроза» образуют все упоминания этого слова и словосочетаний с ним. Концепт «гроза» раскрывается за счёт ассоциативных рядов как угроза, дурной исход, ужас, смирение, восстание, возмущение против самого себя, неволя и т. д.

В творчестве Л. М. Леонова образу огня отводится особое место, который повторяется неоднократно на протяжении всего творчества писателя: гроза, факел, «прометеева искра», пожар, пого-рельщипа, «баловство со спичками» и другие.

Можно представить следующие основные этапы семантико-когнитивного исследования:

1. Построение номинативного поля концепта.

2. Анализ и описание семантики языковых средств, входящих в номинативное поле концепта.

3. Когнитивная интерпретация результатов описания семантики языковых средств — выявление когнитивных признаков, формирующих исследуемый концепт как ментальную единицу.

4. Верификация полученного когнитивного описания у носителей языка.

Данный этап факультативен, но желателен, поскольку в любом описании концепта велика роль субъективизма исследователя в выделении и формулировании когнитивных признаков, а носители языка в специальном эксперименте могут подтвердить или опровергнуть правильность выделения исследователем того или иного когнитивного признака.

5. Описание содержания-концепта в виде перечня когнитивных признаков.

Следующие шаги будут зависеть от того, ставит ли исследователь своей задачей двигаться дальше в сферу когнитивно-семасиологических либо лингвоконцептологических исследований (то есть ставит ли он задачу описать семантику тех или иных языковых единиц с использованием когнитивных данных или моделировать концепт как единицу сознания).

В первом случае полученные когнитивные данные просто используются для объяснения семантического развития исследуемых языковых единиц.

Во втором случае необходим этап моделирования концепта, который позволит описать концепт как целостную ментальную единицу и предполагает несколько последовательных шагов:

— описание макроструктуры концепта (атрибуция выявленных когнитивных признаков образному, информационному компонентам и интерпретационному полю и установление их соотношения в структуре концепта);

— описание категориальной структуры концепта (выявление иерархии когнитивных классификационных признаков, концептуализирующих соответствующий предмет или явление, и описание концепта как иерархии когнитивных классификационных признаков);

— описание полевой организации выявленных когнитивных признаков (выявление признаков, составляющих ядро, ближнюю, дальнюю и край-

нюю периферию концепта, и представление содержания концепта в виде полевой структуры).

Итогом моделирования концепта в рамках лингвоконцептологического исследования является словесное или графическое представление содержания концепта в виде полевой структуры.

1. Словесная модель

Концепт описывается словами, отдельно -ядро,, ближняя, дальняя и крайняя периферия.

Когнитивные признаки, выделенные и распределённые по полевым зонам в структуре концепта, ранжируются по степени их яркости в структуре концепта (по процентному количеству установленных в эксперименте языковых репрезентаций, объективирующих соответствующий когнитивный признак).

2. Графическая модель

Её преимущество — в наглядности представления полевой структуры, но в ней трудней отобразить содержательные компоненты концепта, поскольку в ней чисто технически трудно разместить всю необходимую содержательную информацию.

Необходимо помнить, что, даже рассмотрев всю доступную нам совокупность языковых средств выражения концепта, а также тексты, в которых раскрывается содержание концепта, проведя психолингвистические эксперименты и осуществив когнитивную интерпретацию их результатов, мы всё равно не получаем исчерпывающего описания концепта, это всегда будет лишь описание части концепта.

Совершенно справедливо отмечает А. А. За-левская, «весьма наивной представляется вера некоторых исследователей в то, что якобы можно описать содержание некоторой языковой единицы в том виде, в каком она присутствует в сознании носителей языка. мы можем лишь строить определённые предположения, модели и подобное в отношении того, что не поддаётся прямому наблюдению» [11].

Таким образом, любая модель концепта — это лишь исследовательская модель, некоторое приближение к концепту как ментальной единице.

Так как концепт имеет в своем строении слои и «слои эти являются результатом культурной жизни разных эпох», то можно предположить, что и методов изучения концептов окажется несколько.

Рассмотрим более подробно методы исходя из структуры концепта, предложенной Ю. С. Степановым.

1. Метод определения буквального смысла или внутренней формы.

Впервые был поставлен вопрос о методе и применен к третьему слою, так как именно этот слой наиболее удалён в историю. Вопрос о методе как о содержании возник в 40-с гг. XIX века в связи с «изучением быта и древностей русского народа по памятникам древней словесности и права» [1]. Данный вопрос был поднят К. Д. Кавелиным, который исследовал особенности русского уклада жизни, а именно буквальный смысл отношений между людьми — обряды, обычаи. В результате своих исследований К. Д. Кавелин сформулировал требование метода, которое приводит 10. С. Степанов: «при изучении народных обрядов, поверий, обычаев искать их непосредственный, прямой, буквальный смысл или внутреннюю форму (слова, обычая, обряда)» [там же]. В область исследования К. Д. Кавелина входил великий древнегреческий историк Фукидид, одной из заслуг которого является «применение метода реконструкции прошлого путём обратного заключения на основании культурных пережитков» [там же]. Данный метод состоит в том, что по пережиткам, которые сохранились в жизни общества, «умозаключать о том, чем они были и как действовали в те времена, когда были полностью нужными». Буквальный смысл может присутствовать в явлениях культуры, заключённых в словах или связанных со словами (например, «Восьмое марта»), но и в явлениях культуры, никак не обозначенных словесно (например, обычаи).

Термин «буквальный смысл» синонимичен термину «внутренняя форма». Л. А. Потебня определяет внутреннюю форму как «способ, каким в существующем слове представлено прежнее слово, от которого произведено данное» [там же].

Необходимо отметить, что «метод Кавелина» получил широкое развитие в наше время. Ему следует выдающийся исследователь русской сказки В. Я. Пропп. Он считает, что сказку нужно сравнивать с социальными институтами прошлого и искать в них её корни. То есть при исследовании концептов нужно обращаться к истории.

2. Исторические методы.

Данный метод наиболее применим ко второму слою — пассивному.

Суть исторического метода состоит в том, что «история концептов культуры строится как преемственность концептов» [там же]. То есть концепты надо изучать на основе данных, существовавших ранее и передававшихся из поколения в поколение. И здесь следует привести мнение одного из учёных: «Обращение к историческому

прошлому слова может помочь в уяснении его смысла» [3].

3. Социальные методы.

Третий метод применяется к активному, или актуальному, слою. Так как предметом науки о культуре являются не понятия, а то, как они психически существуют в сознании индивида, а именно концепты, то концепты можно представить как «некое коллективное достояние русской духовной жизни и всего русского, российского общества» [1]. То есть следует определить концепты с социальной стороны. Существует такая категория фактов, которая отличается специфическими свойствами; «её [категорию фактов] составляют способы мышления, находящиеся вне индивида и наделённые принудительной силой» [там же]. Эти факты состоят из представлений и действий и называются социальными (например, обряды, обычаи). Таким образом, изучать концепты — изучать то, как они существуют в обществе.

Культурные концепты «описывают действительность особого рода — ментальную». Отсюда вытекает требование к описанию концептов: «требование генетической последовательности». Определение концептов складывается из исторически разных слоев, различных по времени образования, по происхождению, по семантике, а поэтому «способ их суммирования в определении по самому существу дела является генетическим» [там же].

4. Экспериментальные методы.

Экспериментальные методы — это методы познания концептов, при помощи которых это явление исследуется в условиях речевой практики. То есть данные методы позволяют установить частотность употребления того или иного кон-цепуа в речи носителя языка. Экспериментальные методы применяются ко всем слоям концепта.

Суммируя всё вышесказанное, можно сделать следующий вывод: при исследовании какого-либо концепта следует обращаться к истории, этимологии и ассоциациям. Все эти данные можно найти в различных словарях, а также выявить экспериментально.

Но для описания какого-либо конкретного концепта недостаточно только лексикографических данных, то есть кроме определений, которые предложены в толковых, исторических и этимологических словарях и данных ассоциативных словарей, должны быть рассмотрены «деривационные связи лексемы, а также проанализирована сочетаемость этой лексемы в общеязыковом употреблении или в определённой группе текстов» [12].

При изучении значения и структуры концепта важно такое понятие, как «концептуальная модель», которое было выведено И. П. Михальчу-ком. Он понимал данное понятие как «способ экспликации семантической структуры концепта. Моделирование концепта включает определение базовых компонентов его семантики, а также выявление совокупности устойчивых связей между ними» [13]. Таким образом, реконструкция

концепта — это выявление элементов концепта и *

При создании модели концепта важен анализ лексем, выражающих данный концепт.

К примеру, семантическое значение лексемы «дом» включает в себя следующие значения: по основной своей семеме дом — это здание, строение. Существуют также производно-номинативные значения, такие как: семья, люди; хозяйство отдельной семьи; династия. Фразеологически связанные значения лексемы «дом» в составе устойчивых сочетаний, пословиц, поговорок могут быть представлены следующими семантическими группами: родина; нечто святое; то, у чего обязательно есть хозяин; умственное и физическое здоровье и т. д.

Таким образом, описывая какой-либо конкретный концепт, нужно использовать методы описания, перечисленные выше, выявить элементы концепта и обозначить их взаимосвязи.

i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

1. Степанов, Ю. С. Константы: Словарь русской культуры / Ю. С. Степанов. — М., 2001.

2. Воркачев, С. Г. Методологические основания лингвоконцептологии / С. Г. Воркачев // Теоретическая и прикладная лингвистика. -Воронеж, 2002.

3. Яковлева, Е. С. О понятии «культурная память» в применении к семантике слова / Е. С. Яковлева // Вопросы языкознания. — 1998. — №3.

4. Воркачев, С. Г. Счастье как лингво-культурный концепт / С. Г. Воркачев. — М., 2004.

5. Карасик, В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс / В. И. Карасик. — М., 2004.

6. Слышкин, Г. Г. Лингвокультурные концепты и метаконцепты / Г. Г. Слышкин. -Волгоград, 2004.

7. Попова, 3. Д. Очерки по когнитивной лингвистике / 3. Д. Попова, И. А. Стернин. -Воронеж, 2003.

8. Пименова, М. В. Душа и дух: особенности концептуализации / М. В. Пименова. -Кемерово, 2004.-385 с.

9. Стернин, И. А. Методика исследования структуры концепта / И. А. Стернин // Методологические проблемы когнитивной лингвистики. Воронеж : Воронежский государственный университет, 2001. — С. 58-65.

10. Крючкова, Н. В. Лингвокультурное варьирование концептов / Н. В. Крючкова. — Саратов, 2005.

11. Залевская, А. А. Языковое сознание: вопросы теории / А. А. Залевская // Вопросы психолингвистики. — 2003. — №1. — С. 30-35.

12. Сергеева, Е. В. Интерпретация термина «концепт» в современной лингвистике / Е. В. Сергеева. — М., 1998.

13. Михальчук, И. П. Концептуальные модели в семантической реконструкции (индоевропейское понятие «закон») / И. П. Михальчук // ИАН Серия литературы и языка. — 1997. -Т. 56, №4.

Титова Юлия Владимировна, аспирант кафедры « Филология, издательское дело и редактирование» УлГТУ.